– Он заживо сгорел. Причём это было долго, очень долго. Для нас с ним время как бы остановилось.
– Ему дали это время, чтобы раскаяться? – спросил Паша.
Гул вертолёта был силён, и его тихий голос в наушнике я плохо расслышала, пришлось переспросить. Он повторил, и я в замешательстве повела плечами:
– Не знаю, Паш. Вряд ли он раскаивался. Он мучился, и я повлиять на это никак не могла. Я с другой стороны окна стояла в каком-то ступоре и молча смотрела, не сообразив даже кого-то на помощь позвать… Ужасно.
– То есть ты не наслаждалась возмездием?
– Нет. Ни одной минуты. И легче мне после его гибели не стало. Скорее наоборот.
– Наверное, потому что это сделала не ты. Меня тоже гибель от чужих рук моих врагов не особо порадовала. Напротив, жизнь как бы лишилась смысла. Ради мести имело смысл жить, а так месть уже свершена, и хоть какой-то смысл я искал долго.
– Но ты же нашёл.
– Не знаю, Алин. Если только небо, – тяжело вздохнул он. – Мне лишь небо жить помогает. Вот в небе забываю обо всём.
– Паш, я не знаю будет тебе легче от того что скажу или нет, мне эти слова, которые Витя сказал, в итоге помогли. Он сказал, что всё что с нами происходит, необходимый нам опыт, он делает нас лучше. Я вначале принять это никак не могла. Вот как я лучше могла стать от того, что изнасиловали меня в детстве? Я же перестала быть девственной и потеряла возможность нормальные сексуальные отношения с мужчинами иметь. Какая из меня жена быть может? Урод я психический и больше ничего. А потом поняла. Меня этот опыт научил жить несмотря ни на что, прощать и понимать, что каждое действие рано или поздно имеет последствия. Этот опыт повысил мой потенциал и дал понять, что ощущает жертва насилия и постараться никому не причинять такой же боли, вычленять тех, кто такую боль причинить способен, и стараться их по возможности убрать со своей дороги. В результате у меня всё неплохо. Молодой, любящий меня муж, родные и приёмные дети, хорошая семья в которой мы все друг друга поддерживаем. А до этого мне казалось, что это для меня невозможно. Всё это стало возможным лишь после того, как я сама перестала себя считать неполноценным уродом и начала к прошлому относиться именно как к опыту. Подумай об этом. Захочешь поделиться и рассказать о своей проблеме, обещаю, что о ней от меня не узнает никто. Не захочешь, право твоё, лезть не буду. Ты должен сам захотеть. Меня попытки насильно заставить признаться чуть до сумасшествия не довели. Поэтому к другим не лезу.
– Твой муж знает о твоих проблемах?
– Он знает лишь последствия и принимает их. Причины знает Витя и теперь ты.
– И зачем ты мне это сказала?
– Увидела похожую проблему и на своём опыте захотела показать, что её можно проработать. Она тебе мешает полноценно жить, как когда-то моя мешала мне. Не обязательно со мной её прорабатывать. Это могут быть врачи или близкий друг, которому ты доверяешь. А могу быть и я, если захочешь.
– Понял, Алин. Спасибо. Оценил. Но не сейчас. Сейчас не готов. Особенно с тобой. Ты нравишься мне. Такая очаровательная, похожая на фею какую-то. И тут я со своими откровениями. Нет. Пока не могу, – интенсивно помотал он головой.
– Фея?! – я начала безудержно взахлёб ржать, именно ржать как лошадь, а не красиво смеяться, потом замотала головой: – Паш, спасибо, конечно, но мне до феи как в Африку пешком. Это вот Влада Вити может ещё на фею потянуть, да и то, не дотянет, наверное, а я исключительно ведьма. Правда не особо злая, но и ни капельки не добрая. Мне хочется думать, что справедливая и воздающая по заслугам. Но это лишь с моей точки зрения. У многих она с моей плохо коррелируется, и в том, что я считаю справедливостью, они видят явное зло.
– Лично мне твоя точка зрения близка. И никакого зла в твоих действиях я не вижу. Даже если бы ты категорически отказалась спасать ту девочку, не было бы в этом зла. Ибо не своими действиями ты его причиняла.
– Многие, Паш, бездействие и оставление в опасности не меньшим злом считают.
– Я был одним из них. Но жизнь меня хорошо обломала, и я понял, что по разному бывает. Иногда зло, а иногда расклад Вселенной, противодействовать которому зло даже большее. Если ты расклады видишь, то зла по определению причинить не можешь, на мой взгляд. Как-то так.
– Мне приятно это слышать. Хотя мне жизнь тоже доказывает, что порой, вмешиваться в расклады Вселенной допустимо. Дело лишь в цене. Когда сам вмешиваешься и сам платишь, это один вариант, а вот если вдруг из-за твоего вмешательства все вокруг страдают, это как-то не особо приятно. Я именно такого избегать стараюсь, но не всегда удаётся.
– И когда с тобой такое было?
– С теми же родителями девочки. Это же несравнимые вещи: поплакать над трупом дочери или самим лишиться жизни. Понимаешь, Вселенная к ним была более лояльно настроена, хотела их образумить. Вмешалась я, и образумить их Вселенной не удалось. Зато дочь их жива. Зло это или добро не знаю. Пока непонятно. Всё зависит от того, сумеет ли девочка дело жизни найти или сольёт свою жизнь и пользы никому не принесёт.
