– В общем-то, да. Вот сучку эту прижать очень хочу, поскольку твёрдо знаю, это она его на отношения раскрутила, а не он её. Подумал, возможно, действительно влюбилась, в Юрку можно влюбиться, галантный эстет, полиглот, выглядит неплохо для своего возраста, пусть подарит хорошему мужику немного радости. К тому же жена у него болеет и по заграничным больницам постоянно. Дочка тоже заграницей учится. Чего не развлечься немного, особенно с той, что сама к этому склоняет? Не монах же.
– Да знаю я об этом, и ещё знаю, что никакой любви с её стороны не было. О чём вам обоим и говорила. Он ладно, гормоны, влюбленность, но ты-то… почему все операции по счетам под контроль не взял?
– Его обижать не хотел. Он сказал, что будет следить, несмотря на любовь. Но по итогу не уследил.
– Где она сейчас?
– С Юркой связывалась из Бельгии, у неё шенген открытый. А куда дальше подастся, кто её знает.
– Юрия Павловича успокой, Эмилию не ищи, про деньги забудь, считай Вселенной отдал. Земля круглая, когда отпускаешь, то что у тебя взяли, возвращается с другой стороны. Главное не злись, сделай выводы и отпусти ситуацию. Тогда всё хорошо будет.
– Гарантируешь? – лукаво осведомился он, обнимая меня за плечи.
– Конечно, если не будешь думать о ярко-красной заднице макаки, – рассмеялась я, вспомнив приключения Ходжи Насреддина.
Босс удивленно воззрился на меня. Я поняла, что повесть Соловьева он, видимо, не читал, и поспешила пояснить:
– Когда-то возмутитель спокойствия и сеятель раздоров, тот самый Ходжа Насреддин, о котором написал прекрасную повесть Леонид Соловьев, взялся под видом мудреца Гусейна Гуслеи лечить ростовщика и пообещал ему исцеление, если тот не будет думать об обезьяне, и хуже того о её красном заде с длинным хвостом, пока он читает длинную молитву. Предупреждение об обезьяне было красочным и эмоциональным, как итог, не думать о ней не смог никто из присутствующих.
– Намекаешь, что гарантии лишь на моей совести? Ты знаешь, мне не столько денег жалко, сколько хочется по заслугам этой стерве воздать. Юрка на неё ведь надышаться не мог и подарки дарил хорошие, и отказа она ни в чём не знала. У него сразу к ней лишь одна просьба была: жена с дочерью знать ничего не должны, вот она этим шантажировать и стала.
– Считай опытом для себя и Юрия Павловича и отпусти. Вселенная с ней разберётся, если и правда виновата. А если не разберётся, то значит, не особо виновата и была, а лишь инструментом явилась, чтобы вас обоих чему-то научить.
– Это сложно для меня. Я привык сам со своими должниками разбираться.
– Мой опыт ничему не научил?
– Я знаю, что ты руководствуешься изречением твоего любимого Лао-цзы: «Если кто-то причинил тебе зло, не мсти. Сядь на берегу реки, и вскоре ты увидишь, как мимо тебя проплывет труп твоего врага». Но мне ближе сентенции типа, что лучше помочь ему упасть в реку, чтобы сэкономить время.
– Давай в игру сыграем. Ты отпускаешь ситуацию и ждёшь, и если в течении полугода с Эмилией всё будет хорошо, я сделаю тебе минет. Пойдёт?
– За такое удовольствие я готов и подороже заплатить. А ты точно сможешь? Может, не будем?
– Я готова положиться на волю Вселенной.
– С одной стороны, мне не хотелось бы тебя принуждать, поскольку знаю с чем это связано для тебя. Но с другой, твоя отсылка к воле Вселенной заставляет меня посмотреть на это как на некий эксперимент с помощью которого волю Вселенной мы как раз узнать и сможем. Причём оба исхода меня порадуют. И достаточно сильно. Ты сумела заинтересовать меня чем-то вроде беспроигрышной лотереи. Поэтому я согласен и постараюсь максимально честно отпустить ситуацию.
– Вот и прекрасно, – улыбнулась я и благодарно поцеловала его в щеку.
Его объятия тут же усилились, и он стал осыпать меня поцелуями, взволнованно шепча:
– Как же я тебя люблю, моё сокровище. Я безумно тебя люблю. Ты лучшая.
– Я хочу есть, отпусти, – начала я выворачиваться из его объятий.
– Пошли ко мне. У меня стол уже накрыт. Я не знал, когда приедешь, решил поесть. Сейчас и тебя накормлю, если хочешь. Если устала, могу на ручках отнести.
– Ладно, пошли, сама дойду, – нехотя согласилась я и начала вновь одевать уличную одежду, поскольку ждать, пока Валентин накроет на стол, не хотелось.
В доме босса, в большой гостиной меня встретили сразу все обитатели, ещё не закончившие ужинать, и сидящие за общим столом. Оказалось босс оставил недоеденный ужин и пошёл меня встречать. Мальчишки тут же радостно меня приветствовали возгласами: «Мамочка, как хорошо, что ты пришла! Мы так рады тебя видеть!» и, наверное, выскочили из-за стола, если бы не строгий голос их гувернантки:
– Молодые люди, вспомните, пожалуйста, как по этикету принято встречать того, кто пришёл чуть позже начала трапезы.
– Ирина Михайловна, мы помним, но мы не на приёме. И очень соскучились! – тут же резко возразил ей Илья, видимо, отношения у них до сих пор остались напряжёнными. – На официальном приёме будет так, как положено, и как Вы нас учите, а сейчас не он, и мы хотим по-нормальному поздороваться с мамой. Зачем Вы вечно всё… усложняете?
