Вместо последнего слова Илья явно хотел сказать «портите», но наткнулся на мой взгляд и слово, готовое сорваться с его губ, быстро заменил на другое.
– Ирина Михайловна, с Вашего разрешения я тоже нарушу этикет, потому что тоже соскучилась, и это действительно всего лишь семейный ужин, а не великосветский приём, – проговорила я и, подойдя к мальчишкам, поочерёдно прижала их к себе, и ласково каждого поцеловала в висок.
– Это в Вашем праве, Алина Викторовна, не в моей компетенции что-то разрешать или запрещать Вам. Я, кстати, тоже очень рада Вас видеть, – улыбнулась мне гувернантка.
– Взаимно, Ирина Михайловна, – усаживаясь на свободный стул между ней и боссом, проговорила я.
Тем временем мне принесли тарелки и приборы, и босс лично начал мне что-то накладывать в тарелку, комментируя, что вот это я должна обязательно попробовать.
Влада встретила меня молча, но улыбаясь, и начала приветственно кивать, как только я перевела на неё взгляд. Весь её вид говорил, что видеть она меня тоже рада, но не знает, как правильно эту радость высказать и можно ли её высказывать.
Ужин прошёл в доброжелательной атмосфере. Мальчишки тараторили, не умолкая, наперебой рассказывая мне последние свои новости. Я ела, кивала, улыбалась и периодически подбадривала одобрительными замечаниями. А потом кто-то из мальчишек неожиданно сказал:
– Мам, ты знаешь, что скоро у нас ещё одна сестра будет? Влада Лизу привезёт, и она с нами жить будет.
И вот на этих словах я подавилась, нервно проглотила всё, что было во рту, и отложив приборы, перевела взгляд на босса:
– Неужели? Как интересно. И когда планируется столь неожиданное прибавление в твоём семействе, Вить?
– Ещё ничего не решено, Алин, – тут же смутился он, – мы лишь обсуждали гипотетическую возможность, и я спрашивал, как они к этому отнесутся. Лишь спрашивал. Мне надо было понимать расклад.
– Все расклады я сообщила тебе ещё тогда. Ты решил за спиной поиграть?
– Ты понимаешь, Алин, ей плохо. Очень плохо сейчас. Со мной связывались врачи. У неё началась депрессия. Сидит в шали матери, которую ты, мы ей нашли, в обнимку со стаканом, что я привёз, и круглосуточно плачет. Не интересует ничего. Я подумал здесь, возможно, будет лучше. Пришёл к ребятам узнать их мнение. Потом поговорил бы с тобой. Обязательно поговорил бы. За спиной точно делать ничего не стал.
– Здесь ей лучше не будет. И при этом всем окружающим тоже станет очень плохо. Так, не хочу углубляться. Дело ваше. Я не при делах. Спасибо за ужин. Приятно было вас всех увидеть. С вашего разрешения пойду отдохну. День выдался сложным. Очень устала.
– Мам, что случилось? Мы чем-то расстроили тебя? – удивлённо осведомился Коля.
– Нет, мой хороший. Усталость навалилась. Очень хочу пойти отдохнуть. Спасибо вам всем, посидели очень хорошо. Спокойной ночи, – я встала из-за стола и направилась к выходу.
Босс тоже встал и пошёл следом.
– Провожать не надо, сама доберусь. Спасибо, – проговорила я, обернувшись к нему.
– Нам надо поговорить. Определись где: здесь или у тебя.
– Нам не надо говорить. Ты всё знаешь и всё равно хочешь сделать по-своему. Делай. Это твоё право. Лишь меня к этому больше не привлекай. Всё. Я очень устала. Хочу отдохнуть.
– Я признаю, что видимо напрасно вмешался и настоял, чтобы ты её спасла. Она не может найти места в этом мире. Я дурак и упрямый кретин. Но всё уже так сложилось. Её родители мертвы, а она жива. И чтобы вся ситуация не была совсем уж маразматичной, я хочу попробовать хоть какую-то цель для девочки найти. Вдруг ей Джесси понравится, или рисовать с Олей и Дашей. Там она в изоляции. И заданий кроме учебы и развивающих занятий нет. Я хочу, чтобы она захотела кому-то помочь. Владе, собаке, окружающим. Твоему Игорю. Он ведь любит по твоим словам сложных детей. Вдруг он найдёт с ней общий язык. Ты ведь говорила, что общение с моей матерью могло изменить её судьбу, дать ей цель, научить заботиться ещё о ком-то. Мать всё испортила, общения и заботы нет, и мне хочется это как-то исправить. Давай найдём ей дело. Хотя бы попробуем найти. Ты ведь волшебница. Подскажи, какое это дело быть может. Я не настаиваю её брать сюда, мальчишек спросил, чтобы понимать как в принципе отнесутся. Я хотел всё узнать, а потом прийти поговорить. Я не взял бы и не возьму её без твоего одобрения.
– Одобрения не будет. В остальном делай, что хочешь. Всё!
– То есть суп надо всё же вылить? – тяжело вздохнув, поинтересовался он.
– Я не знаю, не знаю, кому эту тухлятину скормить можно! – теряя терпение, злобно, словно змеюка, прошипела я. – Хочешь отравить им своих сыновей и Владу, мешать не смею. Имеешь право. Каждый сам вправе распоряжаться собственным ресурсом. Ты в них всех вложился, теперь имеешь право травить их какой угодно отравой, чтобы медальку себе на грудь повесить: «небезразличный герой, не прошедший мимо», и Даше аналогичную выдать, только с подписью о животных. Поскольку ситуация один в один! Всё! Достали вы меня все! Достали! Не зли ещё больше, иначе пожалеешь!
– Мать моя тоже отравиться должна была?
