– Ты смотришь, но не видишь! Пожалуйста, пожалуйста начни смотреть так, чтобы видеть, если не хочешь, чтобы лекарствами начал кормить! – не выдержал босс.
Я по привычке начала плакать, молча стояла и слёзы по щекам текли. Только почему-то сегодня на босса это не подействовало.
– Алина, мне надоело! Сейчас либо ты начинаешь стараться, либо мы едем по врачам! Неделя! Неделя прошла, а симптоматика лишь ухудшается. Ты уходишь в депрессию глубже и глубже. Это не выход! Вот либо через силу рассматриваешь фотографии и в каждой! В каждой, находишь что похвалить, либо мы немедленно прямо сейчас едем к психиатрам, и я начинаю насильно кормить тебя лекарствами. И я не шучу! Давай садись в кресло и комментируй мне каждую фотографию. Это задание! Выполнишь, потом дам отдохнуть. А сейчас делай!
Я плача села, взяла в руки папку, посмотрела первое фото.
– Шаман бежит. Красиво.
– Что красиво?
– Всё красиво.
– Перечисли!
– Хвост, грива развевается красиво.
– Ещё! Самое главное!
– Ещё? Не знаю. Отстань, Вить. Мне плохооо.
– Не настолько, чтобы не мочь сказать пару фраз. Прекращай! Соберись! Не сможешь собраться, поедем к психиатру. Я не шучу.
– Вить, я не знаю что ещё. Меня раздражают эти картинки. Не хочу их описывать.
– Почему не хочешь? Ты не видишь на них радости и восторга коня? Ты не видишь каким блеском горят его глаза? Иварс чётко передал момент азарта и радости. Ты перестала испытывать сама радость и чужая тебя раздражает? Так?
– Я хочу спрятаться, уйти, мне плохо.
Босс сокрушённо покачал головой, перевёл взгляд на Золотце:
– Мне кажется без психиатра не обойтись. Я уже всё поперепробовал, а динамика ухудшается. Что скажешь?
– Ты хочешь радостный овощ что ли? Она ходит, гуляет, ест. Все не так плохо. Её начнут пичкать таблетками, и она ляжет и будет глупо улыбаться. Ты это хочешь?
– Этого я не хочу. Я хочу, чтобы она вернулась в нормальное состояние. Это возможно?
– А я откуда знаю возможно это или нет? Она не хочет. Надо как-то сделать, чтобы она захотела. Слушай, хозяйка, – дракон перелетел ко мне и уселся на открытую папку с фотографиями, лежащую у меня на коленях, – ты понимаешь, что теряешь время? Это глупо так сливать достаточно ценный ресурс. Ты зашла в тупик и вместо того, чтобы развернуться и поискать другой выход, села и сидишь в этом тупике. Мне надо что делать? К владыке слетать и попросить, чтобы он местный Армагеддон устроил, чтобы расшевелить тебя? Он устроит. Для него это легко и даже увлекательно будет. Не доводи до такого.
– Предатель, – сквозь зубы процедила я.
– Ага, ещё какой. Вот как ты с Аркадием своим, такая же предательница и тварь, так что с тебя пример беру, – буркнул он, раздражённо помахивая хвостом.
– Уел. Ладно. Что мне надо сделать?
– Разморозить чувства и ощущения для начала. Начать видеть позитив.
– Мне сложно.
– Естественно, никто и не обещал, что просто будет. Ты учишься реагировать на разочарование правильно: не отказом и уходом в отрицание всего, а игнорированием лишь конкретного негатива. Давай, включай приём позитивной информации. Ответную позитивную реакцию пока не ждём, хотя бы начни не отторгать.
– Знаешь, я подумала, может мне что-то разбить? Помнишь, мне легче становилось, когда статуэтки тогда била, – предложила я.
Золотце удовлетворённо хмыкнул:
– Я рад, что не рвать эти фотографии предложила. Это означает, что ты понимаешь, что они хороши, и хочешь их сберечь. Иди, выбери, что не особо ценно для тебя и позволит выплеснуть недовольство, и разбей.
Я встала, отдала фотографии боссу, молча наблюдающему за нами, взяла стоящую на столике вазочку и, размахнувшись, грохнула об пол.
– Ну как, полегчало? – поинтересовался Золотце.
Я, задумчиво глядя на осколки, прислушалась к внутренним ощущениям, потом помотала головой:
– Нет, совсем не легче.
– Знаешь почему? Негатива не было выплеснуто, даже сожаления не было, радости тем более, – прокомментировал Золотце. – ничего не было. Лишь разбитая ваза. Ты в этом болоте отсутствия реакций завязла. У тебя организм заморозился и перестал вырабатывать и эндорфины, и серотонин, и адреналин, в общем всё, что откликом является, ты запретила себе радоваться в этом отвратном, на твой взгляд, месте. И генерацию вибраций заморозила. Ты ледышка. Чёрная дыра. Поглотила все воздействия, спрессовала и аннигилировала. Кошмар. Я не знаю что делать. Сама что-нибудь придумай.
– Ладно, попробую ещё раз с фотографиями, – проговорила я, забрала папку у босса, вновь села в кресло и начала листать, негромко комментируя: – Тут снег красиво падает а здесь морды у собак говорящие «сейчас поймаем», азарт виден, а здесь солнце красиво подсветило и лес, и гриву Шамана. А это зачем он меня сфотографировал? Говорила же, что не люблю. Когда успел?
– Ну-ка, ну-ка, покажи. Я не видел, – ко мне подошёл босс. – Слушай, какая красивая фотография, ты как задумчивая снегурочка. Вся в своих ледяных мыслях и даже снежинки на ресницах не тают.
– Это Шаман ветку задел, и на меня снег нападал, – нехотя пояснила я.
– Бесподобно вышло.
