Рядом с ней я впервые почувствовал себя значимым. Я мог сказать ей сделать абсолютнейшую глупость, и она старалась её выполнить. Не спрашивала зачем, почему, тупо исполняла, и всё. Это вызвало интерес. Я развлекаться так стал. Очень хотел найти то, что выполнить не сможет. Ругался, мог ударить. Она плакала, но всё равно не отказывалась ухаживать. Однажды я сам не выдержал, подошёл, когда она плакала, и спросил, почему не уходит. Деньги нужны? Сказал, что вызову мать и попрошу, чтобы дала ей столько, сколько надо, а мне наняла другую. Она, мотая головой, сказала на ломаном русском, что деньги не нужны. Семья её умерла. Она одна, ей много не надо. Она бесплатно готова у меня работать, потому что любит, и очень просит не увольнять. Очень хочет, чтобы мне было хорошо. Очень старается и расстроена, что я недоволен. Постарается больше не плакать и будет всё терпеть. И вот тут мне стало стыдно, и ещё я понял, что рядом находится тот, кто не бросит ни при каких обстоятельствах, и ей плевать на мои деньги.
Это послужило толчком, я захотел вылечиться и попробовать что-то из себя всё же представлять, поскольку рядом с собой увидел того, кто готов бескорыстно отдать мне всё, и захотел стать достойным такой жертвенности. Я стал работать с врачами, тренироваться через силу, через пару месяцев вышел из клиники, и Заира стала моей женой. Мать не возражала. Мать теперь мне вообще ни в чём не возражает. Это, кстати, тоже свою лепту внесло, я какую-то дополнительную ответственность и одновременно с тем уверенность в своих силах почувствовал. Короче, я начал полноценно руководить бизнесом, ещё несколько дочерних предприятий открыл. Через какое-то время нашёл хорошего управляющего и отошёл от непосредственного прямого управления. Сейчас лишь иногда контролирую и совсем редко вмешиваюсь. А так живу в своё удовольствие и посвящаю время разнообразным хобби вроде фотоохоты.
Вот как-то так, Алина Викторовна, – закончил он своё длинное повествование.
После чего повернулся ко мне с явным ожиданием, что я начну что-то уточнять и о чём-то расспрашивать дополнительно.
Но я не стала, лишь согласно кивнула, проронив:
– Ясно.
– А я думал, что сумею заинтересовать Вас, – с разочарованием протянул он.
– Заинтересовали, – ещё раз кивнула я.
– Но не настолько, чтобы начать расспрашивать, – возразил он.
Я повернулась к нему, посмотрела в глаза, потом проговорила:
– Тяжело.
– Понял. Буду надеяться, что со временем расспросить всё же захочется. Вы не стесняйтесь. Спрашивайте. И комментировать можете, я не обижусь, я научился нелицеприятные мнения к сведению принимать и стараться выводы правильные делать.
Я иронично хмыкнула и убеждённо произнесла:
– Нет. Не научились.
– Попробуйте.
– Вы никому не разрешаете противоречить Вам, копируя поведение Вашего отца, и только в том случае, если Ваш оппонент безусловный авторитет для Вас, Вы примите его мнение опять же как единственно правильное. Вы не истину ищите, а людей разделили на тех, кто подчиняется Вам и кому подчиняетесь Вы. Женщины у Вас безусловно попадают в первую категорию. Почему со мной возитесь пока не поняла. Возможно, заинтересовала словами, что ведьма.
