– Боливар… – Взгляд Тейи вернулся к ожерелью. – Его семья имеет отношение к жемчугу.
– Не думаю, что этого достаточно для обвинения. – И Вьяго добавил с ухмылкой: – К сожалению.
Отстранившись от Джули, Тейя встала и направилась к выходу; ей нужен был свежий воздух. Вьяго последовал за ней; его шаги были мягкими и ровными.
– А что же слуги? – спросила эльфийка, когда они вышли в зал. – Боливар считает, что и их убил Данте?
– Нет. – У Вьяго вздулись желваки. – В этом он винит меня.
Вывод напрашивался сам собой.
– Потому что их отравили.
Вьяго коротко кивнул.
– Глупости, – сказала Тейя. – Мы все пользуемся ядами. Просто у тебя эта, как ее…
– Слово, которое ты ищешь, – специализация.
– Не только.
Тейя постучала по рукояти его трости. Да, все Вороны применяют яды, но очень немногие хранят их в таком количестве.
– Ты сказал, Катерина все еще считает, что убийства – дело рук кунари. А что думают Эмиль и Данте?
– Полагаются на ее мнение. Кстати, о них… – Вьяго достал серебряные часы из кармана сюртука. – Они уже должны были вернуться.
Катерину и Боливара они обнаружили на опоясывающем виллу балконе; внизу простирался сад. Катерина сидела так неподвижно, что ее можно было принять за одну из мраморных статуй, охраняющих дом. Совершенно иначе выглядел Боливар, подпрыгивающий на коротких ногах в хмельном возбуждении. Он уже успел пробраться в винный погреб за порцией храбрости.
– Почему так долго? – раздраженно спросил эльф.
Его волосы завились на концах, а зубы потемнели от вина. «Зубами демона» называл такие Вьяго в детстве. Стоило увидеть их сейчас, и вспомнилась мать – из той поры, когда отец был редким гостем в их доме.
– Есть что-нибудь от Эмиля и Данте? – спросил Вьяго Катерину.
– Они поднимаются по склону, – ответила Первый Коготь, сдерживая голос. – Судя по выражению лиц, не с хорошими вестями.
Вьяго не удивился. И все же в глубине души он надеялся, что неправ. Тогда бы все оказалось гораздо проще.
Тейя подошла к Катерине, чтобы плотнее обернуть ее плечи шалью.
– Ви сварил кофе, нонна. Могу принести.
Пожилая Ворона фыркнула:
– Кофе, приготовленное мастером-отравителем на кухне, полной трупов? Благодарю покорно.
Вьяго усмехнулся. Тейя всегда пыталась заставить других смотреть на него ее глазами. Она выросла на улице, для нее Вороны – как семья; Катерина вместо матери, которую эльфийка никогда не знала; Джули – завистливая сестра; Эмиль и Боливар – богатый и вечно пьяный дядюшки соответственно. Но для Вьяго все они деловые партнеры. Ему не нужно, чтобы его любили – достаточно уважения и толики страха.
Через несколько минут вошли Эмиль и Данте. Вьяго отметил, что у Данте лицо не такое, как прошлой ночью: у кожи здоровый оттенок, а глаза живые, ясные. Возможно, этой переменой он обязан напряженному обследованию острова. Либо снова принимает лириум.
– Мы все обыскали, – сообщил Данте. – На острове никого, кроме нас.
– Есть еще кое-что, – добавил Эмиль. – Гондола, которую мы держали на всякий случай… разбита. С острова не выбраться.
– Выходит, мы здесь пленники?! – У Боливара голос взвился до визга. – И не можем отправить весть на большую землю?
– Если убийца среди нас, то так мы лишь помогли бы ему скрыться, – заметил Эмиль.
– Уж лучше так, чем всем погибнуть!
– Антиванские Вороны не бегут, – разозлилась Катерина, и остальные присмирели.
– Это именно то, чего ты добивалась, верно? – прохрипел Боливар. Его и без того слабое самообладание трещало по швам. – Собрать нас всех в одном месте, а затем вывести из игры. Хочешь остаться единственным Когтем?
Катерина выхватила бокал из его руки и швырнула через перила. Бутыль, стоявшая на столе, не преминула отправиться тем же маршрутом.
– Ты и так идиот, Боливар, а пьяный еще глупее.
Эльф насупился – в нем уязвленная гордость боролась с малодушием.
– Достаточно пустых обвинений, – заявила Катерина тоном, не приемлющим возражений. – Ясно как день, что убийца хочет разделить нас, стравить друг с другом. Мы должны сосредоточиться на фактах. – Она недобро посмотрела на Данте и Вьяго. – Поэтому вы двое отправляетесь в свои покои и сидите там.
Вьяго задохнулся от возмущения. Он открыл было рот, чтобы оправдаться, но Тейя опередила его:
– Нонна, ты же это не всерьез!
– Улики неубедительны, но лириум под ногтями Леры указывает на Данте. И еще…
– Я была с Вьяго, когда Леру убили, – вмешалась Тейя.
Лицо Катерины смягчилось. Она заговорила тем тоном, каким обычно мать объясняет ребенку, что такое смерть:
– А что же слуги? Ты тоже с ним была, когда их травили?
Тейя поймала взгляд Вьяго. Тот понял немой вопрос: хочет ли он, чтобы эльфийка солгала ради него? И снова волна эмоций накрыла его с головой. Будучи наемным убийцей и бастардом короля, Вьяго всю жизнь защищался сам, не ожидая помощи ни от кого. Воспользоваться сейчас поддержкой Тейи – все равно что пойти по шаткому мосту: хочется иметь опору, но невозможно забыть о бездне под ногами.
Вьяго отрицательно покачал головой. Тейя посмурнела.
– Нет, я с ним не была, но…
Мягкий голос Эмиля не дал ей закончить:
