Тейя застыла. В душе Вьяго поселилось сомнение. Он хотел было взять свои слова обратно, но эльфийка вдруг протянула руку и очертила пальцами линию его подбородка. Почти неосязаемое прикосновение кожи к коже для Вьяго было все равно что удар под дых. Давно он никому не позволял дотрагиваться до себя подобным образом. Давно он никого не подпускал к себе так близко. Ему стало трудно дышать.
– А вот это полностью зависит от тебя. – Она опустила руку, но незримое прикосновение продолжало обжигать кожу. – Что до твоего первоначального вопроса – да, он хранил «верность». Я полагала, что мы исключили вероятность убийства на почве ревности.
Вьяго пожал плечами:
– Мы антиванцы. У нашей страсти много обличий. Если убийца затаил обиду, наниматели могли усмотреть в этом долгожданную возможность.
Тейя прикусила нижнюю губу – она нервничала.
– Слишком много допущений. Катерина не переменит мнение, пока мы не представим доказательств. А Данте уж точно не намерен сознаваться.
– Но если как следует попросить… – ухмыльнулся Вьяго.
Он пересек комнату и открыл лежащий на столе футляр с ядами.
– Только не очередной твой отвар, Ви, – закатила глаза Тейя. – Неужели у тебя есть склянки на все случаи жизни?
– Хорошо бы, если бы так было на самом деле, – пробормотал Вьяго, тщательно перебирая пальцами в перчатке стеклянные цилиндры.
Он остановил свой выбор на пробирке с сывороткой розового цвета и рукописной биркой «Постельный разговор».
– Эта сыворотка, – объяснил Вьяго, протягивая склянку Тейе, – вызывает расслабляющее тепло в животе, откуда оно распространяется по всему организму. Заставляет человека поверить в то, что он говорит и делает, вселяет уверенность в собственную безопасность. Даже Данте не устоит. Тем более если получит дозу от старой знакомой.
Тейя посмотрела ему в глаза и приняла склянку:
– Любопытное название. И почему мы не воспользовались этим снадобьем в Вентусе?
– При свете свечи оно приобретает зеленоватый оттенок. Это из-за крови варгеста. При смешивании с кровью гургута… – Заметив, что эльфийка сморщила нос, Вьяго решил не перечислять все ингредиенты сыворотки. – Я не мог рисковать с кунари, но с Данте почему бы не попробовать, если ты не против.
Тейя покрутила пробирку в пальцах:
– И как же его применять?
– Надо нанести на кожу. Руки, ладони…
– Губы?
– Да, – неохотно подтвердил Вьяго.
– Полагаю, у тебя есть способ защитить меня от воздействия сыворотки?
– Есть.
– Отлично. В таком случае поступим по-моему.
– Что ты имеешь в виду?
Тейя бесцеремонно стрельнула в него глазками.
– Возможности сыворотки весьма ограниченны. Если мы хотим докопаться до истины, нам придется пойти на ухищрения.
– Сыворотка очень эффективна.
– Как и я.
Ревность жгла грудь огнем. В Вентусе Вьяго видел, как Тейя «шла на ухищрения» – втиралась в доверие к ничего не подозревающим жертвам. Даже такой убежденный последователь Кун, как Карастэн, в конце концов поддался ее чарам. Жертвы всегда растворялись в ее больших глазах, пьянели от вкуса ее губ и изумлялись до крайности, получив нож между ребрами. Тейя была мастером – играла на чувствах мужчин, словно на лютне. Даже сейчас он ощущал, как ее пальцы перебирают невидимые струны – она ждала его реакции.
Не дождется.
– Присядь.
Он подразумевал зеленое кресло, но Тейя плюхнулась на кровать. Вьяго подавил всплеск негодования и выбрал другую склянку – с бесцветной мазью. И тоже сел на кровать, стараясь держаться на расстоянии вытянутой руки от Тейи.
– Эта мазь создаст защитную пленку, – пояснил он. – Я нанесу сперва ее, затем сыворотку.
Эльфийка мотнула головой. Волосы взметнулись, обнажив лицо и плечи.
– Приступай, если готов.
Вьяго пытался унять пульс, когда постукивал ложкой с мазью по ладони в перчатке. Сейчас он коснется губ Тейи…
«Губ, чей поцелуй сорвет другой», – напомнил себе он.
Но и этот довод не успокоил сердце, неистово бьющееся в предвкушении.
Сделав вдох через нос, Вьяго окунул большой палец в мазь и приблизился к Тейе. И легонько обхватил свободной рукой ее подбородок, чтобы было удобно наносить вещество на нижнюю губу.
Из-за опасной близости комната сделалась вдруг нестерпимо душной. Вьяго мучительно осознавал, как Тейя внутренней стороной бедра мягко касается его ноги, как пахнут кофе и корица, растворенные в ее дыхании. Полнота ее губ – то, как они смыкались и откликались на движения его пальца, – завораживала.
Когда он закончил, Тейя подняла руку, чтобы оценить проделанную работу. Вьяго нежно схватил ее за запястье.
– Не спеши, пусть подсохнет.
Его голос звучал хрипло. Вьяго слышал собственное сердцебиение, гулко отдававшееся в каждом произнесенном слоге.
Тейя выдохнула со смешком:
– Ты такой властный в спальне. Прямо как я себе представляла.
Вьяго мысленно поздравил себя за десятисекундную выдержку, а затем поинтересовался:
– Ты меня представляла?
– А ты действительно хочешь знать?
И снова Вьяго сравнил себя с лютней. После каждого перебора Тейя подкручивала колышки, настраивала инструмент, пока не добивалась, чего хотела.
«Чего именно?» – спросил себя он и не решился прислушаться к веренице ответов, родившихся в мозгу.
