И уверяю вас: манеры тевинтерских дворян хорошо видны из окна паланкина, когда он останавливается перед разбитой телегой с парой волов или танцевальной труппой. И оттуда же звучит такая ругань, что часть ее, верно, родилась еще на заре империи!
Далее: смотрите, у кого воруете в Тевинтере, и не только потому, что порядки в местной тюрьме умудрились сделать более зверскими, чем в Старкхэвене или в Орлее. Срежете кошелек не с того пояса – и любой, наслышанный о нечистых на руку рабах, обвинит незадачливого телохранителя или зашуганную гувернантку. Может, вам безразлична их судьба, но у Повелителя Фортуны должны быть принципы, отличающие его от обычных искателей славы. Вот и у меня они есть.
Поэтому настоящей отрадой было увидеть мужчину в наряде работорговца, явно без сопровождающих; он кричал паре гибких танцовщиц, чтобы убрались с дороги. Один кувырок, нижайшие извинения («Смотри, куда прешь!» – «Пардон, пардон, господин!») – и я удаляюсь с мешочком монет, которых он все равно не заслуживал.
Мне подсказали, где разузнать о работе в городе. Какое-то время ушло на подготовку. Себя я считаю мастером преображения, вдобавок знаю мой идеальный фасон. Искусству ношения макияжа и париков меня учили на подмостках Ферелдена, а о том, как менять осанку, повышать и понижать голос, рассказала моя подруга-эльфийка. Если ей верить, у меня феноменальный вокальный диапазон, хотя по части акцентов мне с ней не тягаться. (До сих пор не могу превзойти ее имитацию акцента марчан.) И как бы меня ни называли на протяжении этой истории, господином или мадам, для себя я – просто я, что дает лишний повод повеселиться.
Ну и еще, разумеется, я умею маскироваться под других людей. Понимаете, есть вещи, за которые взгляд цепляется в первую очередь. Гномов мы узнаем по их низкорослости и по ширине туловища. Эльфы стройные, но мы видим только их глаза и уши. У людей до невообразимого варьируется форма плеч, а у кунари мы запоминаем разве что рога и высокий рост…
Что, говорите? Да, вы правы. Довольно мне хвастать ремеслом. Вернемся к истории.
И вот я в гостинице, которая из-за близости к докам провоняла рыбьими потрохами. Жду, когда луна взойдет над башнями дворца архонта. Затем направляюсь к высокому тощему зданию, подобному сотням других припортовых домов. Скольжу по дорожкам вдоль каналов; над водой низко клубится туман. Слышен плеск. Ничего необычного.
Но вскоре от этого плеска в сочетании с тем, как взвихрился туман, стало не по себе. Словно что-то всколыхнуло пелену слишком быстро, чтобы его заметить. Дальше – больше: в какой-то момент послышался вздох в темноте за одной из решеток канала.
«Это все нервы, – говорю себе. – Просто рыбешка ищет путь назад в море». И тут же натыкаюсь на кровавые потеки, покрывающие пологую кирпичную стену.
Стою и тупо таращусь. И правда кровь. Еще свежая. Забрызгала стену доверху. Может статься, здесь потрошили улов, ну а в худшем случае кого-то убили. Думая об этом сейчас, я вижу и другие варианты, но в тот момент на ум пришли только эти. Знай я, что вот-вот произойдет, увидь я на стене предзнаменование, – велика вероятность, что ноги сами понесли бы меня в порт, на первое же уходящее судно.
Когда мне все-таки удалось добраться до цели – высокого дощатого дома, покрытого коркой соли, – на двери уже висел замок. Пришлось лезть в незапертое цветное окно тремя этажами выше. Что-что, простите? Нет, никаких веревок. Только крючья. Пять лет в «Невероятном цирковом шоу мастера Игнальдо» в Ривейне любого избавят от страха высоты.
Короче говоря, внутри здание оказалось таким же скучным, как и снаружи. По крайней мере, первые два этажа. А вот третий превратили в роскошный салон с золотыми подушками. Бархатные диваны и кресла, накрытые шелком, расположили, словно для вечеринки. На мраморных столиках кубки, кувшины да хрустальные чаши. Каким-то беднягам пришлось через три лестничных марша волочь сюда огромный стол из цельного дуба, отполированный до блеска. Последняя диковинка – свисающие с потолка десятки шаров из цветного стекла. Они звенели, задеваемые мной по пути вниз.
После моей инспекции бутылок в шкафу поубавилось, но только слегка. Нужно было оставаться начеку. Со стропил, выбранных мной в качестве укрытия, было видно все, а вот меня на них не замечали.
Спустя час прибыли эльфы (одетые как наемные слуги, а не рабы, что меня удивило) и принялись наполнять чаши фруктами, а кувшины – вином. Металлическими палочками они постукивали по стеклянным шарам, а те в ответ начинали сиять.
Ну, в Минратосе такая магия повсюду. Нас, бедных варваров, восхитило и поразило бы то, что в Тевинтере считается элементарными удобствами.
Слуги оставили салон, куда вскоре ворвались их хозяева. Не все эти прекрасно одетые маги были членами Магистериума: кое-кто просто был сказочно богат. Они расселись вокруг стола, слуга принес колоду карт – и пошла игра на интерес.
– Твой ход, Маниус.
– Брось, старина, тебе не отыграться!
– Зато потом он явно отыграется на девочках в «Тоскующей Перл»…
