– Так она с тобой?
– О да, Мэй, – развел руками маг. – Скажу прямо: не будь любезная… Холликс самым метким стрелком из всех, кого я знаю, она бы драила горшки до конца своих дней. Не порезалась? Ничего не сломала?
– Меня мучает лишь стыд из-за оплошности, господин.
– Ясно, – тяжко вздохнул он. – Мой вечер порядком испорчен. Пожалуй, я оставлю вас, леди и джентльмены. Идем, Холликс.
Тут я встаю, кланяюсь, потупив взгляд, и ковыляю следом.
Внизу обнаружилась свита моего избавителя – те самые слуги, что подготавливали салон. Все вместе мы вышли на улицу, где маг обернулся ко мне:
– Признаю, все это отчасти забавы ради. Могучие тевинтерские маги, улизнув от жен и любовниц, играют в «порочную добродетель» в «опасном» квартале, под защитой лишь колдовства и армии слуг! И все же им кажется, что это придает некоторую остроту их вечерам. Кстати, я Дориан Павус. Сказочные у тебя трюки. Как твое имя?
– «Холликс» мне по душе.
Он как засмеется!
– Вообще-то так звали любимого покойного нага моей матушки. «Холликс» на старом тевене – нечто вроде «неугомонного вредителя».
– Восхитительная этимология.
– Позволь предложить ужин. Клянусь, если бы я хотел причинить тебе неприятности, я бы уже это сделал. Кроме того, – он вынул торчащий из-под моего жилета плакат – объявление о награде с заметно завышенной суммой, – думаю, нам есть что обсудить.
Потом был замечательный легкий ужин в беломраморных залах вдали от порта. Мы сидели так высоко, что мой взгляд скользил над верхушками деревьев в общественных садах. Их орошали водой из огромного круглого резервуара, который возвышался над кронами, декорированный резными ревущими драконами. Люди прогуливались между беседками при мерцающем свете растений.
Нет, мерцали не фонари, а именно растения. Свет исходил от листвы.
И вот Дориан, допив свой бокал, обращается ко мне:
– Говорят, что Минратос никогда не спит. Это не так: рассвет придет – и горожане залягут отдыхать от всяких изнурительных афер. Как тебе сады?
– Они зачарованы?
– Само световое действо – да, безусловно. Как по мне, из-за него померк весь ореол таинственности.
Тут он видит, как я прихлебываю из своего бокала.
– Это вино – подарок моей бесценной подруги. Леди Монтилье всегда присылает несколько отборных бутылок со своих виноградников. Но ты же ривейни, думаю, тебе положено кривиться от антиванского красного?
– Антиванцы делают приличное вино, – признаю я. – А Повелители Фортуны не слишком серьезно относятся к соперничеству Антивы и Ривейна. Где в этом слава?
– Как вообще зарабатывают на жизнь охотники за сокровищами? – Пауза. – Постой, я сам себе ответил. Позволь перефразировать: как выживают, зарабатывая на жизнь охотой за сокровищами?
– Да по-разному. – Пью и чувствую, что это и впрямь превосходное вино. – Но вы удивитесь, как часто в нашем деле мешает здравый смысл.
Мой бокал будто сам собой опустел, и Дориан кивнул поднявшемуся к нам слуге с кувшином.
Я говорю Дориану, что впервые вижу мага его положения, который держит наемную прислугу, а не рабов. А тот морщится:
– К моему стыду, мне и самому это в новинку. Одна встреча на юге… изменила мои взгляды на рабский труд.
– Ты на многое стал смотреть по-другому с тех пор, как вернулся, – звучит за моей спиной.
Я поворачиваюсь: к нам шествует высокая, прекрасно одетая женщина, с которой Дориан общался за карточным столом. Вы бы ее видели! За такой невольно хочется следовать, как за первым весенним ветерком.
– Магистр Мэйварис Тилани. Но пусть титул тебя не пугает, моя дорогая. Если хочешь знать, Дориан и я повздорили с большинством членов Магистериума.
Я беру и легонько целую протянутую руку:
– Вы осчастливили вашу покорную слугу Холликс одним своим присутствием.
Мэйварис заулыбалась, качая головой, – ее золотые локоны запрыгали.
– Поосторожнее с ней, Дориан. Такие комплименты удаются лишь изощренным обольстительницам.
Дориан махнул кубком в сторону дивана:
– Мы с моей гостьей прекрасно ладим.
– Не сомневаюсь. – Мэйварис, сев и взглянув на меня, кивнула в сторону Дориана. – Он не зовет сюда кого попало.
– Ваше внимание льстит мне, магистры.
– Ты никогда не была в услужении, я угадала?
– Лишь недолго. – Пришлось признаться под этим проницательным взором. – Но время от времени полезно оттачивать старые навыки.
– Ну ладно, – потянувшись, сказал Дориан. – Довольно вина и остроумных бесед. Мы здесь по делу.
– А как же дружеские сплетни?
– Все, о чем ты способна говорить, Мэй, это Магистериум. Почему тебе так нравится вгонять меня в тоску, не понимаю.
Мэй пожала плечами:
– Знать все о происходящем в Магистериуме – это наш долг перед страной. И я не шучу, дорогуша. Так что тебя тревожит?
– Это.
И он выкладывает на стол объявление о награде. Утверждающее, что пять тысяч золотых (ну хорошо, одну тысячу) получит тот, кто принесет останки чудища в специально уполномоченную имперскую канцелярию.
– Знаешь, кто назначил первоначальную, более скромную награду? – спрашивает Дориан.
Отваживаюсь предположить:
– Вы?
– Быстро схватываешь! Или здорово угадываешь. В любом случае, я надеялся, что за дело возьмется кто-нибудь перспективный?
