– Я не собираюсь обмениваться колкостями, – процедила Сидони. – Если знаешь меня, знаешь и причину моего прихода.
– Догадываюсь. Но прошу, расскажи – твой талант к ведению беседы поистине восхищает. – Улыбка Антонии стала шире.
Сидони усмехнулась. Она не ждала, что Антония немедленно ответит на все вопросы, однако эта женщина оказалась совершенно непроницаема. Знает ли она о подозрениях Хенрика? Знает ли хоть что-то? Кому была верна?
Сидони почувствовала, что от нее ускользает очередная зацепка. Совсем как в тот момент, когда она увидела мертвого Хенрика.
Но если эта женщина дружила с Хенриком, то наверняка беспокоится из-за постигшей его судьбы. Если Сидони убедит Антонию в том, что вернулась в Неварру расследовать смерть учителя, сыграет на ее чувствах… то, возможно, выйдет на след убийцы.
– Я здесь из-за Хенрика. Что с ним произошло? – спросила Сидони. – Я видела его тело – на естественную смерть не похоже. Морталитаси вышвырнули меня, ничего не сказав.
Антония нахмурилась, ее взгляд ушел в сторону.
– Не желаешь сходить на праздник? – спросила она, снова посмотрев в лицо собеседнице.
Сидони стиснула зубы и уставилась на женщину, пытаясь понять, к чему та клонит, а затем медленно сжала кулаки:
– Нет, не желаю.
– Уверена? – Антония поднялась и взяла под мышку стопку книг. – Думаю, ты бы замечательно развлеклась.
Сидони резко встала и занесла за спину правый кулак, в котором трещал магический разряд. Эта женщина все ей выложит, и не важно, сколько свидетелей рядом.
– Меня мало что развлекает, и уж точно не праздники, – произнесла Сидони, преграждая Антонии выход из-за стола. – Ты никуда не пойдешь, пока не ответишь на мои вопросы.
– Леди Антония, она… мешает вам? Мне ее… увести?
С тех пор, как Сидони села за стол, трактирщик тер один и тот же стакан. Надраив его по меньшей мере шесть раз, он набрался храбрости и подошел к их столу.
– Я бы посмотрела на твою попытку, но нет, позволь мне разобраться самой. – Антония выставила перед ним свободную руку. Уверенности трактирщика убыло, и тот неохотно отступил.
Антония подошла вплотную к Сидони, и всезнающая улыбка сошла с ее лица. Оказавшись так близко, что никто – даже нервный трактирщик – не мог услышать, женщина заговорила:
– Если я просто отпущу тебя, ты погибнешь.
Сидони разжала кулак, и потрескивание магии прекратилось.
Антония поудобнее перехватила книги и тихо добавила:
– Кое-кто в Неварре создал себе репутацию, заглядывая под каждый камень и выкапывая за деньги чужие грехи.
Развернув Сидони к двери, Антония деликатно повела ее через зал. Их провожали взгляды – больше никто не притворялся, будто занят картами или выпивкой.
– Никому не скрыть свои тайны, – продолжила Антония. – Ни богатым, ни знатным, ни тем, кто находится в самых темных глубинах Некрополя. Он может выведать любой секрет.
Они вышли в морозную ночь, и Антония отпустила Сидони.
– Перед статуей Тайлуса ван Маркхэма, что у реки, стоит особняк с красной дверью. Приходи туда завтра вечером.
На миг взгляд Антонии стал совершенно серьезным. Затем она развернулась и пошла по улице. Путь ей освещали дрожащие у подножия монументов огоньки свечей.
Проклятые статуи!
Солнце скрылось за противоположным берегом реки, когда Сидони наконец вышла из-за огромного изваяния Тайлуса ван Маркхэма.
Скрыв угловатое лицо под капюшоном, она наблюдала за гостями, входящими в особняк из полированного камня. Приглашенные на праздник мужчины и женщины были одеты в дорогие ткани и носили больше драгоценностей, чем богатые гномы-торговцы.
Сидони двинулась ко входу в особняк, скинув капюшон и пригладив каштановые пряди, доходящие до подбородка. Она расправила мантию и стряхнула с нее городскую пыль. Конечно, это не сделало ее равной другим гостям, однако помогло не слишком выделяться из толпы. Сидони влилась в шумную компанию, входившую в парадную дверь, но не успела даже осмотреть внушительный холл, как золотоволосый вихрь увлек ее в примыкающую комнату.
Антония схватила Сидони за руки, прежде чем та успела произнести защитное заклинание.
– Это же я! – прошипела женщина.
Сидони погасила магический заряд и шагнула назад, высвобождаясь.
– Уж извини, – Антония выдавила неестественный смешок, глядя на девушку, – но ты бросилась мне в глаза, едва переступив порог. Негоже привлекать внимание.
Антония была одета в кроваво-алый камзол, не сковывающий движений; полы внизу расходились, открывая ноги, затянутые в узкие кожаные брюки и черные сапоги. Обнаженную руку обвивали серебряные браслеты. Наряд был практичным, но по роскоши не уступал одеждам других гостей. В особняке она чувствовала себя так же комфортно, как и в таверне.
– А то, что меня утащила в хозяйские покои морталитаси, разодетая как цветок веретенки, внимания не привлекло? – огрызнулась Сидони.
– О, ни малейшего. На подобных приемах такое не редкость. – Антония спокойно улыбнулась, словно объясняла законы природы глупому ребенку.
Сидони закатила глаза:
– Хватит. Я уже говорила, что не люблю праздники, и я здесь не ради развлечений. Скажи, где найти твоего торговца секретами.
Антония вздохнула:
