– Но сегодня Создатель одарил меня. Я искала убийцу… – Сидони кивнула трупу леди Райнхардт, и тот рухнул на пол. В ладони девушки вспыхнуло лилово-белое пламя. – …И нашла его.
– Стой, маг!
Киррос бросился к ней, отшатнувшись от стены.
– Меня зовут не «маг»!
Сидони выбросила руку вперед, разрывая путы и создавая иссушающее заклинание, а затем ударила Кирроса в середину груди. Кожа на его конечностях стала лиловой, а затем почернела – чары вытянули из его тела саму жизнь.
Сидони покинула дом затемно. Слуги так и не вернулись, и девушка сидела над трупами, пока не убедилась в том, что сможет уйти, не привлекая внимания людей снаружи. Под покровом безлунной осенней ночи она выскользнула через заднюю дверь, и никто ее не заметил.
Никто, кроме темной фигуры – неподвижной, как сама смерть, окруженной холодной некротической аурой. Та ждала в конце улицы, наблюдая.
«Похоже, я пришлю Пентагаст очень интересный отчет», – подумала Сидони, разворачиваясь и шагая в противоположную сторону.
Хенрика перенесли в гробницу, которая ждала его с того дня, как он вступил в орден морталитаси. Искалеченное тело выглядело ужасно, и все же казалось, будто Хенрик удобно устроился: он сидел за столом, окруженный книгами по некромантии.
В одиночестве.
Хенрик ошибался, полагая, что кто-то из морталитаси планировал убийства дворян и стал очередной жертвой умелых интриг Кирроса. Сидони злилась за это на своего учителя: за ошибку, что вновь привела ее в ненавистный город и заставила защищать тех, кого она презирала. Но под злостью лежало знание: Хенрик позвал ее на помощь, потому что доверял – даже после того, как она его покинула.
И она не смогла его защитить. Несмотря на то, что сам он годами укрывал ее в стенах Некрополя. Прятал от жестоких игр, в которые играла вся Неварра.
Сидони злилась, когда он убеждал ее присоединиться к морталитаси; ненавидела его нежелание познать мир за пределами Неварры. Но никогда не желала ему подобной судьбы. Меньшее, что она могла сделать, прежде чем вернуться в Инквизицию (и постараться никогда не возвращаться в Неварру), – это посетить место его последнего упокоения.
Она не ждала, что морталитаси в Некрополе примут ее извинения за прошлые дела, но была благодарна, когда ее простили. Как же она удивилась, когда один из магов смерти, старик с серебристыми усами, охотно проводил ее к гробнице Хенрика.
– Слышала, ты пришла попрощаться с милым Хенриком, – прозвенело у нее за спиной.
– Нет. – Сидони повернулась и увидела Антонию, входящую в гробницу. – Просто… убедилась, что он там, где и хотел быть.
– Вот оно что. – Антония приподняла уголки губ. – А мне уж подумалось, что здесь могут таиться теплые чувства. – Она указала на грудь Сидони.
Та что-то промычала в ответ. Скоро она будет избавлена от насмешек этой женщины.
– Поскольку ты снова покидаешь нас, полагаю, Киррос помог тебе найти то, что ты искала?
– Да, помог.
«Как ты уже знаешь».
– Ты славно поработала. – Антония улыбнулась шире.
Сидони вопросительно приподняла бровь.
– Устранила лорда Райнхардта и его ручного убийцу. Исполнись их план, и королевство рухнуло бы в хаос.
Сидони скрипнула зубами.
– Прости, но откуда ты знаешь про Райнхардта и Кирроса? Я даже не успела сообщить Инквизиции.
Антония будто не услышала.
– Эти… дворяне, управляющие страной. Какой же пример они подают? Отчаянно лезут на трон по трупам собратьев?.. Многие утверждают, что королевству нужны перемены. Что политика не должна зависеть от споров наследных семей. И сейчас, когда линия наследования так запуталась, может быть, пора морталитаси вмешаться?
Сидони пробрала дрожь, не имевшая отношения к температуре воздуха.
– Я уже говорила тебе, Сидони. Нас уважает вся Неварра – и знать, и простой люд. Они ценят каждый совет, полученный от морталитаси. Я могу сказать человеку, что сам Создатель велит его дочери броситься из окна, и он поверит. Я могу сказать, что в вине, убившем его брата, бесполезно искать яд, и он положится на мою мудрость. – Она указала пальцем на Хенрика. – Если я скажу, что немощный старый затворник перепил во время занятий магией, никто не усомнится в моих словах. – Она обернулась к Сидони. – И если я отправлю грубую, дерзкую девчонку разобраться с трехгрошовым убийцей и его выскочкой-хозяином, она сделает это. Уничтожит их, ни разу не задумавшись. Покажет всей Неварре, до чего дворян доводит жажда власти.
Дрожь пробрала Сидони до самых костей. Тяжесть услышанного давила на нее в повисшей тишине.
Безмятежная улыбка озарила лицо Антонии, и та перевела взгляд на пальцы Сидони.
– О! Мое кольцо все еще у тебя. – Она протянула к Сидони руку.
Неотрывно глядя Антонии в глаза, девушка сняла украшение. Уронив кольцо на подставленную ладонь, она ощутила ауру смерти и распада, холод, что окружал уже знакомую ей фигуру.
Эта фигура стояла в углу.
