– Знаешь, – заговорила Антония, увидев, что Сидони смотрит на труп, – когда Хенрик послал за тобой, я была в ярости. Меньше всего мне была нужна эта заноза в виде беглой паршивки, отвергнувшей морталитаси. Но в итоге ты оказалась полезной, – добавила она все с той же спокойной улыбкой.
Антония вышла из гробницы. Мертвец, следивший за каждым шагом Сидони, преданно зашагал во тьму за своей госпожой.
Оставшись одна, Сидони замерла перед Хенриком. Человек, научивший ее всему, что она знала, человек, против опеки которого она бунтовала годами, незрячими глазами взирал на нее в своем последнем пристанище.
Киррос использовал ее. Даже не сумев повесить на Сидони смерть других дворян, он протащил ее по всей Неварре в погоне за убийцей, который совал ему палки в колеса и портил репутацию. В душе Сидони вспыхнула злость при мысли о гибели Кирроса и Николаса: она считала себя орудием Инквизиции, предотвращающим политическую катастрофу, а на самом деле была всего лишь пешкой в игре Антонии.
Даже Пентагаст по-своему использовала Сидони. Разве ей было дело до неприязни, которую та питала к собственной родине? «Инквизитор не желает Неварре такой судьбы». Или Кассандру волновали лишь желания Инквизитора?
Сидони посмотрела на искаженное лицо Хенрика. Он никогда не был ей приятен; она верила, что не нуждается в нем. Большую часть своей жизни считала его скорее тюремщиком, чем отцом или учителем. Он прятал ее от мира, поощрял лишь обучение магии смерти… но никогда не манипулировал ею.
И теперь она отдала бы все на свете, чтобы вновь услышать его голос.
Можно пойти к другим морталитаси, рассказать про Антонию, но слишком уж шаткое положение Сидони в рядах некромантов. Ее обвинения – ничто против слова могущественной морталитаси, той, что легко может обвинить агента Инквизиции в убийстве неваррского лорда. Сидони знала: Антония непременно воспользуется ситуацией.
И даже если Сидони выведет Антонию из ее собственной игры, то в чью пешку превратится? Кто ждет за кулисами, чтобы занять место Антонии? В Неварре упавшую фигуру тотчас сменяет новая.
Тишина, висевшая в гробнице Хенрика, душила; взгляд мертвеца становился невыносимым.
Не важно, кто извлечет выгоду из того, что случится с Антонией. Сидони не может подвести его снова.
В эту ночь статуи ожили. Сотни свечей у постаментов и в руках празднующих освещали каждую трещину на каменном лице, каждую складку в облачении каменной фигуры, каждый брошенный на землю цветок.
Настал осенний фестиваль, к которому готовилась вся Неварра, и улицы наполнились смехом и танцами. Сидони легко скрылась в людском море, но с трудом нашла свою цель.
Однако улыбающаяся маг смерти с волосами цвета бронзы предсказуемо сияла в толпе, словно маяк. Ее окружало сборище почитателей, надеявшихся урвать совет, наставление или просто улыбку, – все это Антония рассыпала направо и налево.
Сидони видела, как девочка, которой она щедро заплатила, подходит к Антонии, как ручонка протягивает письмо. Антония с лучезарной улыбкой взяла смятый пергамент, и девочка убежала прочь.
Антония читала послание, и улыбка исчезала с ее лица.
Что она чувствует, видя слова, написанные рукой Хенрика? Рукой, которую ради этого с легкостью пробудила Сидони? Недоумение? Страх?
Впервые Сидони увидела, как лицо Антонии омрачилось. Извинившись перед очарованными поклонниками, некромант отошла и заозиралась, но Сидони уже затерялась среди людей.
Темнота переулка скроет двух магов от посторонних глаз, а шум толпы заглушит крики Антонии. Пройдет время, прежде чем кто-то обнаружит тело морталитаси, и опять зазвучат крики, но к тому времени Сидони будет слишком далеко от Неварры.
В переулке они встретились – в переулке и расстанутся.
Улицы Минратоса никогда не бывают безлюдными, но после полуночи они производят именно такое впечатление. Это не очень успокаивало Квентина Каллу. Он торопливо шел по тихому переулку и то и дело оглядывался, словно опасаясь слежки.
Я наблюдала за ним, но не это было истинной причиной его страха. Он даже понятия не имел, что я держалась рядом. Прежде чем увязаться за парнем, я позволила ему немного пройтись.
Дядя Квентина, Отон Калла, беспокоился, что племянник взялся за старое: снова сошелся с венатори. Секта потеряла свою хватку после того, как ее мнимый бог пал от рук «прославленного» Инквизитора. А потом многие сектанты, которые с самого начала не признавали свою связь с венатори, и вовсе отошли от дел. Разумеется, это не помешало оставшимся носиться с завиральными идеями и устраивать смуты, когда им заблагорассудится. На то они и фанатики.
Квентин вдруг остановился на полпути и что-то забормотал под нос. Левой рукой схватил золотую цепочку на шее. Я притянула немного магической энергии, готовясь к возможным проблемам, но тут же развеяла ее. Парень всего лишь пытался себя приободрить – эта часть города была ему незнакома.
