Эта центральная роль, отведенная внешности в социальной динамике, выливается в четыре экономических следствия, которые составляют основу капитализма внимания. Во-первых, ЖИЗНЕННАЯ НУЖДА В ЗНАЧИМОСТИ означает, что "мы непрерывно работаем над тем, чтобы сделать себя привлекательными". 9 Это нечто совершенно иное, чем банальная мечта каждого стать рок-звездой, футболистом или успешным писателем, которого боготворят. Поколениям молодежи, выходящим на рынок труда , внушается, что повышение видимости (известность в определенных сетях, добавление строчки в биографию) - это их самый ценный доход, а это значит, что за работу, облеченную в форму стажировки, им могут недоплачивать в денежном выражении. Здесь мы видим очень конкретную иллюстрацию принципа, гласящего, что "деньги теперь идут вместе с вниманием": в целом ряде профессий работа (и, соответственно, зарплата) идет по пути видимости, иногда настолько, что она заменяет денежный обмен.
Тогда становится вполне оправданным превратить осторожность в основополагающий принцип сопротивления развитию капитализма, основанного на внимании . Помимо отрезвляющего замечания о том, что, "несмотря на все усилия тех, кто наживается на этой системе, люди, пристрастившиеся к имиджу и к тому, чтобы их заметили любой ценой, в основном составляют меньшинство", Пьер Зауи в своей недавней книге отмечает, что "научиться выходить из порядка самовыставления и всеобщего наблюдения - это уже значит вступить в определенную форму диссидентства. В более широком смысле, любое серьезное или скромное сопротивление всегда начинается с принятия определенной скрытности, то есть с искусства держаться в тени и не привлекать к себе внимания, с искусства осторожности" 10.
Стремление к известности, однако, имеет отношение не столько к морали или этике, сколько к выживанию в очень специфической экономической системе. Эволюция капитализма внимания оказывает все большее давление на экономических агентов, заставляя их "выделяться", если они хотят вырваться из самых отчуждающих форм коммунальной эксплуатации. Немногие из нас имеют возможность или желание сделать радикальный выбор в пользу свободы действий - и, несомненно, именно поэтому Пьер Зауи описывает "искусство исчезновения" как стремящееся не столько к постоянному идеалу, сколько к прерывистому ритму (позволяющему временно отступить от режима видимости).
Это (очень эффективное) господство видимости приводит ко второму, более удивительному и интересному экономическому следствию, которое высвечивает ПРИНЦИП ВАЛОРИЗАЦИИ ЧЕРЕЗ ВНИМАНИЕ: простой факт взгляда на объект представляет собой труд, который увеличивает стоимость этого объекта. Как тщательно проанализировал Джонатан Беллер, чтобы понять продуктивную природу человеческого внимания, "ценность нашего внимания способствует увеличению стоимости изображения":
Читая [предметы] (бутылки с колой, кроссовки, автомобили, что угодно), мы производим их означивание. Образ воспринимается не только сам по себе, но и как следствие восприятия других людей. Плотность этого восприятия других является частью качества образа - его каше. [...] Ощущение того, что образы проходят через восприятие других, повышает их ценность, а значит, и стоимость. Видение придает ценность визуальным объектам, ценность, которая часто пишется с большой буквы. [. . . .] "Видеть" - это уже "покупать" (I'll buy that), смотреть - это труд. 11
Давайте ненадолго вернемся к сатурнианской перспективе последней главы: все те земляне, которые, казалось бы, "ничего не делают", сидя перед своими книгами, экранами компьютеров или телевизоров, на самом деле необычайно продуктивны. Не только когда они генерируют тексты (информацию, планы, программы, приказы, законы), набирая их на клавиатуре, или когда они накапливают информацию, которая увеличит их будущую производительность, но и когда они не делают абсолютно ничего, кроме как ("пассивно") смотрят бездумный телесериал или рекламу. Это подтверждение через внимание относится не только к тому, что оставляют во мне восприятия, которым я подвергаюсь: философы Франкфуртской школы Ги Дебор, Вилем Флюссер и Джонатан Беллер уже охарактеризовали средства массовой информации как фабрики по промышленному производству потребительских субъективностей, поддающихся капиталистической эксплуатации. При этом они лишь подхватывают интуицию, развитую Габриэлем Тарде в "Экономической психологии": "воспроизводство богатства предполагает, прежде всего, психологическое воспроизводство потребительских желаний и связанных с этими желаниями особых убеждений, без которых материально воспроизводимый товар не был бы источником богатства". 12