Таким образом, эстетические лаборатории оказываются в фокусе внимания как места для осуществления и испытания труда, одновременно таинственного и совершенно обычного, посредством которого наше внимание соединяет частицы информации вместе, чтобы преобразовать их в восприятия, образы и смыслы. Эти лаборатории хорошо подходят для того, чтобы заставить наше внимание задуматься об объектах, которым оно отдается, и о валоризации, в которой оно участвует. Поэтому экология внимания неизбежно будет представлять для нас центральный интерес. Искусство часто представляется как "вторичная" реальность нашей социальной жизни, "роскошь", "развлечение", которое мы приносим в жертву (с сожалением, но на передовой) безжалостным богам жесткой экономии - чтобы спасти главное (читай: "экономику") в ожидании кризиса и конца тоннеля. Напротив, художественные практики и культурные аппараты, призванные распространять среди населения свои мистические удовольствия, должны мыслиться как находящиеся в самом сердце нашей социальной жизни: именно благодаря их вмешательству обновляются, изменяются, адаптируются и революционизируются процессы валоризации, от которых зависит не только вся наша экономическая деятельность, но и сама конституция нашей жизни.
Покинуть лабораторию
Тем, кто сомневается - и не без оснований - что судьба капитализма, углеродной промышленности или производства микропроцессоров поставлена на карту в процессах валоризации, сколоченных в ультраминоритарных лабораториях, которыми являются художественные галереи, независимые кинотеатры или концерты фри-джаза, мы должны дать два предварительных ответа, которые лишь внешне противоречат друг другу.
Во-первых, эстетический опыт, о котором мы здесь говорим, мы наблюдаем не только в традиционных местах "высокой культуры", в элитарных тусовках авангарда и на культурных аренах, где публику приглашают к "аскетическому" участию (что требовательно, трудно и поэтому редко), но и, в более или менее разбавленном виде, в мейнстриме культуры, который привлекает миллионы зрителей в свои многозальные кинотеатры и перед своими маленькими экранами. Редко какой телесериал или болливудский фильм не содержит мимолетного момента эстетического отступления - в виде непредвиденного поворота сюжета, внезапно вдохновляющего диалога, музыкального сокровища или неожиданного монтажа. Какими бы стандартизированными и скучными они ни казались, продукты культурной индустрии распространяют следы прошлого эстетического опыта среди самой обширной аудитории - их формы могут вызывать чувство дежа-вю у поклонников, но их воздействие на менее информированных зрителей, при всем том, не менее реально. Таким образом, мы должны учитывать процессы ДИФФУЗИИ В РАССЛАБЛЕНИИ: то, что разбавляет радикализм эстетического опыта, позволяет ему постепенно проникать в самые широкие слои населения и таким образом генерализовать переработку ценностей, происходящую в концентрированном и узком виде в аскетическом опыте.
Еще до того, как мы перейдем к моментам эстетических экспериментов, которые выходят из лаборатории и проникают в продукты коммерческой культуры, Стивен Джонсон попытался показать, что развитие американских телесериалов за последние пятьдесят лет имело тенденцию предоставлять зрителям все более сложные умственные упражнения. Если верить Джонсону, мы должны смотреть не только на явное содержание (насильственных, стереотипных, "аморальных") развлекательных программ, но и пытаться измерить те виды интеллектуальных операций, которые они требуют от своих зрителей, когда те пытаются следить за развитием сюжета или персонажей. Масс-медиа следует анализировать как "своего рода когнитивную тренировку, а не серию жизненных уроков". Тогда мы поймем, что "самые отвратительные формы массового развлечения - видеоигры, жестокие теледрамы и малолетние ситкомы - в конце концов оказываются питательными". 30 Следование популярным сериалам вроде "Сайнфелда", "Скорой помощи" или "Западного крыла" требует гораздо более сложных умственных операций, чем это было в 1960-е годы.
На протяжении десятилетий мы исходили из того, что массовая культура неуклонно движется по пути снижения стандартов, якобы потому, что "массы" хотят тупых, простых удовольствий, а крупные медиакомпании хотят дать массам то, что они хотят. Но на самом деле происходит прямо противоположное: культура становится более интеллектуально требовательной, а не менее. 31