Мы имеем дело не с "произведениями", которые следует созерцать в мистическом стазисе, а с "аппаратами", которые выходят из лаборатории в попытке занять самое важное поле наших социальных конфликтов - медиасферу. Но не для того, чтобы незаметно проникнуть в мейнстрим культуры, как это предлагалось в работах Стивена Джонсона, а для того, чтобы привнести элементы, способствующие блокировке, крушению и внезапным бифуркациям. Конечно, это вписывается в давнюю традицию современного искусства, стремящегося покинуть гетто музеев и театральных подмостков и напрямую вторгнуться в социальное пространство, перестраивая там "ситуации". Аппаратные интервенции, однако, явно укоренены в "отраженном" внимании в оптическом смысле этого слова, которое предполагает схватывание непосредственности, а не рефлексивный шаг назад: наше коллективное внимание смотрит на себя в зеркало, не будучи в состоянии отделить себя от своего собственного образа, даже если оно знает, что то, что оно созерцает, является искажением истины. Симметричный двойник этого мы находим в недавней работе российского художника Арсения Жиляева, который претендует на изложение и почитание творчества Вальдимира Путина, возводя его в статус величайшего перформансиста современности, поскольку российский президент способен "производить события", "вызывать сбои" и "воздействовать на реальное" благодаря перформативной и перформативной постановке своей публичной персоны. 37
Возможно, не аппаратное вмешательство La Rédaction стало причиной поражения Николя Саркози на президентских выборах 2012 года. Однако, безусловно, именно благодаря своим инсценировкам и их заметности в мировой и российской медиасфере Владимиру Путину удается так часто переизбираться в Кремль. Работы Кристофа Ханны и Арсения Жиляева разделяют один и тот же парадоксальный жест прилипания внимания, приводящий к отторжению через чрезмерную близость: в обоих случаях мы осознаем постановочную фикцию и в то же время сразу улавливаем реальность, которая находится в процессе создания. То, к чему стремится наше рефлексивное внимание (adtendere), относится к тому, что нарратология называет металепсисом, под которым понимается распад двух повествовательных уровней, которые представляются отчетливыми и непроницаемыми - как в случае, когда вымышленный персонаж Дон Кихот встречается с реальным персонажем своего автора Сервантеса. 38 Для того чтобы лучше понять этот вид металептического замыкания, нам необходимо уточнить структуру, на которой основано рефлексивное внимание, реализуемое в нашем эстетическом опыте.
Видеть (с помощью) внимания другого
На уровне индивидуального внимания музеи, кинотеатры, вымышленные нарративы, аудитории и перформансы характеризуются одной и той же структурой МЕТА-АТТЕНЦИОНАЛЬНОГО УЧАСТИЯ: внимание зрителя оказывается подключенным к аттенциональному опыту другого, более или менее сильно субъективированного восприятия мира, через которое пересматривается определенная реальность. Этот вид аппарата определяется четырьмя характеристиками ( Рисунок 15 ).
Во-первых, это разница в уровне между двумя (или более) вниманиями, одно из которых (зрительское) входит в другое (повествователя, художника, режиссера, продюсера, персонажа) сверху.
Во-вторых, это различие в уровнях приводит к возможности объективации нашего аттенционального опыта. Терминология, заимствованная Бернардом Штиглером из гуссерлевской феноменологии , может помочь нам прояснить природу этой объективации: эти аппараты вовлечения позволяют нашим "первичным ретенциям" (нашим восприятиям) и "вторичным ретенциям" (нашим воспоминаниям) экстернализировать себя, материализовать себя, стабилизировать себя и поделиться собой как "третичными ретенциями", а именно как медиаобъектами, такими как книги, стихи, фильмы, видео, CD и mp3 файлы.
В-третьих, внимание, к которому подключается мое восприятие, всегда укоренено в определенной субъективации, даже если каждый аппарат характеризуется степенью и способом субъективации, присущими только ему. Даже такой экспериментальный фильм, как "Центральный регион" Майкла Сноу, где камера установлена на горизонтальный и вертикальный вращающийся механизм (360° x 360°), проносящийся по пустынному ландшафту в течение трех часов, - даже этот вид объективистского механизма коренится в определенном субъективном проекте, пытающемся максимально уменьшить фильтрацию, осуществляемую человеческим субъектом над нашими перцептивными данными. Главное достоинство мета-аттенциональной вовлеченности как раз в том, что она помогает нам поставить под вопрос границы, предпосылки, слепые зоны и прочие мертвые зоны нашей субъективности: переупаковывая фокусирующие, дефреймирующие и рефреймирующие эффекты, с помощью которых мы воспринимаем реальность, нарративные и эстетические аппараты заставляют нас пересмотреть и перенастроить параметры нашей субъективации.
15 . Мета-аттенционное вовлечение