По крайней мере, в отношениях Франции с Третьим миром можно заметить преемственность с прошлым, даже если изначально риторика была иной. После избрания в 1981 году Миттеран назначил Жан-Пьера Кота, сына Пьера Кота, одного из ставленников Народного фронта, министром по делам сотрудничества (по сути, говорит Лакутюр, министром по делам Африки). Это был смелый шаг. Близкий соратник Рокара, симпатизировавший коммунистам, сторонник Amnesty International и очень принципиальный, он был намерен покончить с дряхлым неоколониализмом, который практиковали предшественники Миттерана. Для этого он критиковал нарушения прав человека, следил за тем, чтобы деньги, вложенные в программы зарубежной помощи, не уходили в казну африканских диктаторов, и сокращал долги стран третьего мира. Но долго это продолжаться не могло. В 1982 году разразилась ссора из-за визита диктатора Гвинеи Секу Туре в Париж, и Кот ушел в отставку. На самом деле этот эпизод был лишь предлогом для отставки. Ранее разгорелся спор о планах Кота расширить сферу деятельности его министерства, чтобы меньше заниматься Африкой и больше - Третьим миром, в частности Латинской Америкой.64 Следует добавить, что новый режим не нравился самим африканским лидерам. Внешне преемник Кота Кристиан Нуччи поддержал дело Третьего мира, создав Carrefour de Developpement, чтобы подчеркнуть многочисленные трудности, с которыми сталкиваются развивающиеся африканские страны. Однако, получив в 1986 году портфель сотрудничества, Мишель Орийяк обнаружил многочисленные бухгалтерские "аномалии". Деньги, предназначенные для Африки, вместо этого ушли в Изер, где были использованы для покупки большого дома Нуччи и оплаты политических услуг - афера, которая в конечном итоге привела его к суду, но была помилована законом об амнистии 1989 года. Невозмутимый Миттеран и его соратники продолжали говорить о возрождении Африки, но в действительности практиковали неоколониализм, мало чем отличавшийся от прежнего. Продолжалась поддержка некоторых особенно жестоких режимов, в частности Омара Бонго в Габоне и Мобуто Сесе Секо, диктатора Заира. Описанный одним из министров как "ходячий банковский баланс в шапке из леопардовой шкуры", коррумпированный Мобуту сумел удержаться у власти до 1997 года во многом благодаря французской помощи.65 Еще более убогой была поддержка, оказанная профранцузскому режиму хуту Ювенала Хабиариманы в бывшей бельгийской колонии Руанда. Когда в 1990 году партизаны из враждующего племени тутси, объединившись в Патриотический фронт Руанды (ПФР), вторглись из соседней Уганды, Франция не замедлила оказать военную поддержку Хабиаримане, хотя утверждалось, что эта поддержка носила исключительно гуманитарный характер. Впоследствии Париж был очень смущен, когда в 1994 году руандийский лидер был убит, скорее всего, французской ракетой, выпущенной солдатом тутси. Это усилило кровавую баню, в которой группы ополченцев хуту, вооруженные мачете и французским оружием и получившие инструкции от национальной радиостанции, устроили резню тутси, убив до 800 000 человек и заслужив в процессе леденящее душу имя геноцидников, хотя следует помнить, что тутси также убивали хуту. Французские войска на местах (и, если уж на то пошло, жалко малое число миротворцев ООН - всего 250 человек в один момент) мало что сделали, чтобы остановить изнасилования, убийства и потоки беженцев, которые устремились в Танзанию. В конечном итоге французская поддержка режима хуту не смогла остановить победу РПФ. Возможно, к счастью для репутации Франции, в Африке остается все меньше неприятных диктаторов, которых нужно поддерживать, а те, кто остался, все больше смотрят на США.