Леннокс никогда не любил лежать на спине и позволять ей делать всю работу, но сейчас он будто в каком-то оцепенении, и вот уже красный туман застилает ему глаза. Его приближающийся оргазм, кажется, распространяется по всему телу, до кончиков пальцев на ногах. Он изо всех сил пытается сдерживаться, но Труди скоро тоже бурно кончает.
– Это было охренительно, – говорит она, пока они в изнеможении лежат в объятиях друг друга.
– Да, клево, – соглашается Леннокс. Его посткоитальное блаженство слегка подпорчено позывами в мочевом пузыре.
Он неохотно встает и идет отлить, с завороженным интересом глядя на себя в зеркале ванной.
День второй
СРЕДА
5
Леннокс встает рано, оставляя Труди в постели. Он смотрит на свое и ее отражения в нескольких зеркалах ванной комнаты, выходящей в спальню. Затем разглядывает свое лицо. Прошлой ночью он умылся, хотя и не смог стереть все следы макияжа. Потом он принимает душ, обдумывая все недавние события.
На ум приходит только один человек, с которым знакомы и Ричи Галливер, и он сам. Здесь, по крайней мере, есть над чем поразмыслить. Сменив синий джемпер с круглым вырезом на другой, цвета красного вина, который он хранит у Труди, вместе со свежими носками и трусами Леннокс надевает ту же куртку "Harrington", джинсы и туфли. Осторожно поцеловав свою спящую возлюбленную в щеку, он выходит из дома навстречу холодному эдинбургскому утру.
Подъехав на такси к дому, Леннокс, вместо того, чтобы подняться наверх в квартиру, направляется к припаркованной на улице "Альфа-Ромео". Когда он трогается с места, в машине уже тепло и уютно. По пути на запад он останавливается только один раз на заправке, чтобы залить бак и выпить кофе.
Стерлинг – это университетский городок, простроенный в 1960-х годах недалеко от моста Аллана. Он напоминает альма-матер Леннокса, Университет Хериот-Уотта, где он был одним из первых выпускников факультета информатики по стипендии от полиции Эдинбурга. Такое же безликое здание, построенное по дешевому и практичному проекту, чтобы обеспечить представителям низших слоев среднего класса доступ к высшему образованию. Но располагается университет в красивом районе. Построенный на территории замка Эйртри, он расположен возле холмов Очилс, вокруг озера, а поблизости возвышается монумент Уоллеса. В семидесятые и восьмидесятые годы он прославился как самый радикальный кампус Шотландии. К тому времени, когда Леннокс оказывается на месте, солнце уже встает, и ему это место кажется зеленой пешеходной зоной с атмосферой бизнес-парка. Студенты устало тащатся на лекции, как заводские рабочие на раннюю смену, а воздух пропитан каким-то духом мятежности.
Лорен Фэйрчайлд, преподаватель в области гендерных исследований, встречает его в приятном, уставленном комнатными растениями кабинете с большими окнами, выходящими на кампус и прилегающий парк. Холмы, простор и зелень, кажется, разбавляют скептическую атмосферу, царящую в университете; в конце концов, это, возможно, вполне достойное место для учебы и работы. Комната заставлена книжными полками, а на стенах красуются три со вкусом подобранных плаката Каннского кинофестиваля. Леннокс знает Лорен, сменившую пол трансгендерную женщину, много лет, и большинство из них в ее предыдущей жизни в качестве сержанта полиции Джима Маквитти. Он с облегчением разглядывает плакаты, улавливая какую-то связь с прошлым: как и Джим, Лорен – любительница кино. Кроме этого, между ними мало сходства. Если целью операции было полностью физически превратиться в другого человека, то, если отбросить плакаты, Лорен это действительно удалось. Внешне она кажется женщиной в той же степени, в которой Маквитти когда-то был мужчиной. Леннокс со страхом думает о Фрейзере. А что, если им тоже предстоит пройти этот путь?
Похоже, что он единственный коллега, с которым Лорен, ныне эксперт в области "гендерной криминологии", поддерживает связь после своего перехода. И теперь она объясняет, что изменения окончательные.
– Я прошла весь путь, Рэй, – улыбается она. – Хочешь посмотреть на мою киску? –Несмотря на более мягкий голос, эта грубоватая игривость напоминает Маквитти.
– Да, – отвечает Леннокс. Он тут же думает:
Лорен встает и отходит от окна. Когда она задирает платье, под которым нет трусиков, Ленноксу внезапно приходит на ум образ окровавленного обрубка гениталй Галливера с остатками сухожилий, но все, он видит, – это выбритое, идеально выглядящее влагалище.
– Она тугая, как гребаный барабан, – хвастается она.
– Вот тут я действительно верю тебе на слово, – невозмутимо заявляет Леннокс, а Лорен хихикает. – О чем-нибудь сожалеешь?
