– Что, брезгуешь после его жопы? Он же тебе вроде нравился, – играет бровями Тихий, пытаясь снова поймать рукой в креме мои губы.
– Не настолько!
– Значит вообще не нравился! Я бы с твоей попки все что угодно слизал, – выдает.
– Буэ, меня сейчас стошнит! – кривлюсь сквозь смех.
– Проверим?!
– Нет!
– Да-а-а, Кудряш! – и он отпускает меня на секунду, чтобы зачерпнуть развалины торта обеими руками как ковшом.
Поняв, что собирается сделать этот псих, я с визгом стартую к выходу. Но тортом мне все-таки смачно прилетает. Прямо по заднице!
– А-а-а, придурок! – воплю, убегая.
– Стой, иди – оближу! – ржет, кинувшись догонять.
Пулей вылетаю на палубу, чудом не навернувшись на узкой крутой лестнице. Лихорадочно озираюсь. Куда?!
Ребят не видно, спасать меня некому. Яр уже в каких-то сантиметрах от меня. Чувствую его жар, его дыхание, слышу быстрые шаги.
Сбоку доносится всплеск воды и смех. Купаться пошли. Яр уже было протягивает руку, чтобы схватить меня, но я с визгом уворачиваюсь и бегу к корме.
Там и правда собрались все ребята. Кто-то плавает, кто-то загорает. Дружно оборачиваются на нас.
– Эй, что это у вас происходит? – спрашивает кто-то, но мне некогда объяснять.
Рвусь к лесенке для купания. Ярик догоняет, вновь почти хватает меня, но я чудом отклоняюсь и прыгаю в воду так, с разбегу!
Дыхание перехватывает. Волны с глухим всплеском смыкаются над головой. Прохладно, освежающе, солоно. Гребу обратно наверх и рывком выныриваю. Первое, что вижу, проморгавшись, это как Ярик щучкой ныряет за мной.
Ну и пусть. Я уже без торта на стратегическом месте.
– Бе-е-е! – показываю ему язык, отгребая подальше.
– Сучка, – фыркает, подплывая.
– Мудак, – отбиваю тихо.
– Не сегодня…– хрипло бормочет, подплывая непростительно близко.
Тормозит в нескольких сантиметрах от меня. Не трогает, но наши носы почти касаются друг друга. Глаза смотрят в глаза, губы то появляются над поверхностью воды, то исчезают.
Замираю, вязну в его взгляде. По коже колкие мурашки бегут. Завороженно разглядываю темно-коричневую радужку глаз, родинку под нижней губой, начинающую пробиваться щетину на скулах. В голове будто вата… Я так бесконечно могу на него смотреть. Мне не надоест.
– Что, помирились? – насмешливо кричит Данька с яхты.
– Да! – орет ему Ярик, не разрывая зрительный контакт, и добавляет тихо-тихо, – Давай, для зрителей…
Подается вперед и прижимается холодными губами к моим губам. Несильно, будто смакует, пробует. Перехватывает нижнюю, затем медленно проникает в рот горячим языком, создавая будоражащий контраст температур.
Соленый вкус воды примешивается к слюне. Волны качают.
Яр неспешно углубляет поцелуй, так и не трогая меня руками. Будто в этом мире не осталось ничего кроме его прохладных соленых губ и горячего упругого языка. У меня дыхание сбивается. Это слишком эротично, слишком чувственно.
С яхты одобрительно свистят, возвращая в реальность.
Вздрогнув, резко отстраняюсь. Ловлю на себе хмельной довольный взгляд Ярика.
– Зрители в восторге, молодец, – ворчу, нервно облизывая губы.
– А партнерша? – Яр выгибает бровь.
– Считает, что переигрываешь.
– Да, не повезло, вредная попалась, – нахально улыбается, явно чувствуя себя победителем в этом раунде.
И мне на это нечего возразить.
Когда мы вылезли с Эндж из воды, оказалось, что дальнейшая уборка кухни уже не требуется – Полина с подружками подсуетилась. Им даже удалось спасти небольшой, оставшийся целым кусок торта. Девчонки разрезали его на крохотные квадратики и проткнули шпажками для канапе.
Развалившись на диванчике на кокпите, поедаю получившиеся пироженки, запивая их ледяным шампанским. Отойдя от первого шока после моей выходки с тортом и Святом, ребята теперь ржут надо мной не переставая и на все лады упражняясь в остроумии. У них прямо чемпионат.
Обычно я не любитель играть роль главного клоуна, но сегодня кое-что заставляет меня терпеть и даже получать определенное удовольствие от происходящего.
Ведь Эндж заливисто смеется вместе со всеми, то и дело украдкой поглядывая на меня. И лед между нами трещит и тает.
В этот раз решаю не давить. Все ощущается немного по-другому. Я ловлю ее мимолетные взгляды на себе, вижу, как мгновенно розовеет, если встречаемся глазами. Кусает нижнюю губу, опуская ресницы и сразу начиная говорить с кем-то другим. Она вся такая вдруг… Девочка. От нее исходит совсем другая энергия. Она вдруг не про секс.
И это меня изрядно сбоит.
Я не хочу отвечать за ее чувства.
Мне дико приятно, до щекотки, что она, очевидно, испытывает их.
Но…Блин, я просто хочу потрахаться. Без этого.
Кудряха вешает на меня ответственность. Но ужас в том, что я буквально млею от этой ноши. Меня размазывает по узкому дивану. Кровь густеет, и сердце мощными толчками гонит ее по венам как нагретый мед.
Я. Не. Знаю.
Но дальше озабоченного эгоистичного придурка строить из себя как-то тупо.
Я же не слепой. Она хочет эмоций, обещаний, чувств – вот этого всего.
А я… Здесь стоп. В горле ком собирается, а мысли улетают в блок.
Не могу, не хочу их думать.
