Мы с Еленой улыбаемся друг другу, оживленные окружающими нас людьми, хаосом образов и звуков. Даже на фоне всего этого мне хочется смотреть только на ее лицо. Чем больше людей нас окружает, тем больше эта девушка кажется мне самым прекрасным созданием, которое я когда-либо видел. Все головы поворачиваются, чтобы посмотреть на нее, и моя в первую очередь.
Мне нравится спорить с Еленой о походах. Мне нравится говорить с ней о чем угодно. Я спрашиваю девушку про ее любимые книги, фильмы и музыку. Она рассказывает мне, как выучила английский, смотря с мамой американские фильмы.
– Она любила фильмы, любые. Была одержима Юлом Бриннером. Он ведь тоже русский. Родился во Владивостоке. Мама говорила, что они были почти соседями, – Елена замолкает, видя, что я не понимаю шутки. – Владивосток – это портовый город возле Японии. Он на противоположном конце России от Москвы, – поясняет она. – Их разделяет девять тысяч километров.
Интересно, получится ли мне скрыть тот факт, что я и Москву-то не найду на карте – если только она уже не отмечена.
К счастью, Елена не собирается проверять мою эрудицию. Она продолжает:
– Мы смотрели все фильмы с Бриннером. Я могла бы процитировать «Король и я» наизусть. Мама часто рассказывала мне, как Юл приехал в Нью-Йорк и за деньги позировал обнаженным, а затем начал сниматься в кино…
У Елены подрагивает мускул на лице, когда она добавляет:
– Моя мать тоже была моделью…
– Можно догадаться, – говорю я. – Вряд ли ты похожа на своего отца.
Елены издает короткий смешок, но ее лицо остается печальным.
– Возможно, она мечтала о том же, – говорит девушка. – Мама никогда не говорила об этом, но то, как она рассказывала о Бриннере… может, она тоже хотела сбежать и приехать сюда…
Она замолкает.
–
Елена медленно кивает.
– Да, – говорит она. – Маме бы это понравилось.
Полдня пролетело в прогулке по ярмарке. Но вот мы дошли до конца, и теперь нам предстоит неблизкий путь до пикапа.
– Хочешь, доедем до машины на такси? – предлагаю я Елене.
– Нет… – отвечает она, глядя на берег озера перед нами. – А что вон там?
Девушка указывает на Колесо столетия в самом конце Военно-морского пирса.
– Хочешь прокатиться? – спрашиваю я.
Елена выглядит слегка обеспокоенно, но отвечает:
– Да.
– Ноги еще не отваливаются? – уточняю я, глядя на ее сандалии.
– Нет, – отвечает девушка, качая головой.
Мы идем вдоль Военно-морского пирса, минуя парк и магазины, останавливаясь, только чтобы купить билеты. Чем ближе мы подходим, тем более встревоженной кажется Елена, а огромное колесо вырастает над нами. Но только когда мы садимся в кабинку, девушка признается:
– Я слегка боюсь высоты.
– Тогда почему захотела покататься? – спрашиваю я.
– Потому что это очень красиво! – яростно поясняет она.
Когда кабинка начинает подниматься, лицо девушки становится бледнее, чем когда-либо. Но она смотрит в окно, любуясь видом на озеро, окруженное с западной стороны высотными зданиями.
Кабинка слегка покачивается, когда колесо останавливается и вновь трогается с места, чтобы другие люди сели вслед за нами. Елена подпрыгивает, хватая меня за бедро. Ее ногти впиваются мне в кожу даже сквозь джинсы, но я не против. Я кладу свою руку поверх ее и нежно массирую, пока девушка не расслабляется.
Чтобы отвлечь ее, я говорю:
– А ты знала, что самое первое колесо обозрения установили здесь, в Чикаго?
– Правда? – переспрашивает девушка.
– Ага, для Всемирной выставки в году… эдак… тысяча восемьсот девяносто третьем? Хотели затмить Эйфелеву башню.
Елена поднимает бровь.
– Трудно затмить Эйфелеву башню.
– Ага, – ухмыляюсь я. – Но она не движется.
Мы почти добрались до вершины. Движение снова прекращается, и мы смотрим на воду. Солнце садится, и небо окрасилось в оранжевый цвет. Серые облака напоминают дым, а солнце – раскаленную головешку. Берег ласкают волны цвета насыщенного индиго с белыми барашками на гребне. Мы молча созерцаем эту неземную красоту, глядя на нее сквозь стекло.
– Смотри, – говорит Елена. – Звезда.
Бледная звезда едва начала проявляться на темной полосе неба.
Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на девушку. Закатный свет горит на ее коже, окрашивая в золотой цвет. Ее глаза кажутся светлее, чем обычно – они бледные, как лаванда, и сияют из-под темных ресниц. Губы слегка приоткрыты.
Я наклоняюсь и целую ее. Как только наши губы встречаются, колесо вновь приходит в движение, и мы ныряем по движению колеса вниз. Это происходит не быстро, но мое сердце подпрыгивает, и я обхватываю лицо девушки ладонями, чтобы удержать наши губы прижатыми друг к другу.
Елена делает то же, и ее длинные тонкие пальцы погружаются в мои волосы. Она глубоко целует меня, на ее губах вкус сахарной пудры и, слегка, шоколада.
