Тяжёлая корона полностью

Он восклицает последнее слово так громко, что мы с Адрианом подпрыгиваем на месте, чуть не перевернув бокалы с вином.

– Они думают, что с развитием Саут-Шора поднялись на ступеньку выше по социальной лестнице… но все, что они сделали – это объявили миру о своей слабости. Данте Галло, наследник семьи и их защитник, удалился от дел. Неро Галло, этот грязный вор, обосновался в мире так называемого легального бизнеса. Он считает себя выше НАШИХ правил, выше НАШИХ законов. Но он заплатит за то, что сделал, украв наше достояние. А младший брат – калека, – усмехается отец. – Его никогда не готовили к тому, чтобы занять их место. Он ничего не знает о том, что значит быть доном.

Я замечаю, что он не упоминает Аиду Галло. Она всего лишь девчонка, а потому не представляет для отца интереса.

– В воде разлилась кровь, – холодно говорит папа. – Это значит, что акулы скоро приплывут – не важно, мы это будем или другие.

Я не понимаю, о чем он. Трудно сказать, гиперболизирует отец или у него действительно есть план. Он хотел, чтобы я встречалась с Себастианом, но если папа ждал, что я разузнаю и выложу «Братве» все секреты Галло, то я этого не сделала. Я не встречалась с семьей парня. Мы не обсуждали их бизнес. А даже если бы обсуждали… я бы не сказала отцу.

Впрочем, я знаю кое-что, чем могла бы его порадовать.

Я могла бы сказать отцу, что Энзо Галло живет в том огромном доме совсем один, без охраны, не считая их экономки. Папе бы ничего не стоило подослать туда Родиона, чтобы придушить их обоих во сне.

Но я бы НИКОГДА так не поступила. А папа все же не умеет читать мои мысли, так что этот секрет в безопасности.

Возможно, он видит выражение вызова на моем лице.

Сидя во главе стола, отец не сводит с меня взгляда. В его кулаке зажат нож для стейков, а на губах блестит сок от мяса с кровью. Я вижу, что он кипит от злости – на меня, на Галло, а может, и на Адриана тоже. Папа никогда не был счастливым человеком. Чем больше он старается выжать из этого мира, тем менее довольным он кажется.

Похоже, отец вот-вот взорвется от гнева.

Я отчаянно пытаюсь придумать, как убедить его, что нам не обязательно воевать с Галло.

– Удивить – значит победить, – выпаливаю я. – Галло знают, что мы затаили на них обиду. Они знают о нашей ярости и жестокости. Своим великодушием мы могли бы их удивить. Сейчас они уязвимы, и пойти на соглашение было бы нашим преимуществом.

Отец прищуривается.

«Удивить – значит победить» – это цитата генералиссимуса Суворова, кумира моего отца. Он прислушается если не ко мне, то к его словам.

К моему шоку и облегчению, папа медленно кивает.

– Может, ты и права.

Даже Адриан кажется удивленным, услышав это.

Отец кладет нож и промокает губы салфеткой.

– Этого ты хочешь, Елена? Породниться с этими итальянскими псами?

Я не понимаю, какого ответа он ждет от меня.

Я могу сказать лишь правду.

– Да, – шепотом говорю я. – Я хочу выйти замуж за Себастиана.

Отец в отвращении мотает головой.

– Он может забирать тебя, – произносит папа. – Мне ты больше не нужна.

С этими словами он отодвигает от себя тарелку и встает из-за стола, оставляя нас с Адрианом в столовой вдвоем.

Разумеется, я нисколько ему не верю. Ни на секунду.

Я поворачиваюсь к Адриану и говорю шепотом, боясь, что отец или кто-то из его людей до сих пор поблизости:

– Что он задумал? Скажи мне, Адриан. В чем состоит план?

Но брат лишь качает головой, глядя на меня. Он больше не касается моего колена и смотрит на меня с выражением, которого я раньше никогда не видела.

– Ты действительно переспала с итальяшкой? – спрашивает Адриан.

– Он не итальяшка, – раздраженно говорю я. – Он родился здесь, в Чикаго.

Брат смотрит на меня так, словно я несу полную ахинею.

– Лена, он наш враг.

– Почему? Потому что так сказал отец?

Адриан хмурится. То, что я говорю – это настоящая измена. Слово нашего отца – закон. Верность семье превыше всего.

– Он говорит правду, – замечает Адриан. – Мы рождены членами «Братвы». У нас бессчетное множество врагов повсюду. Кто, по-твоему, защитит тебя? Итальяшки? Они тебя едва знают. В отличие от нас, им нет до тебя дела, Лен. Они верны лишь друг другу. Думаешь, Себастиан предпочел бы тебя своей сестре или братьям? Предпочел бы собственному отцу?

Я сглатываю. Я поверила Себастиану, когда тот сказал, что влюбился в меня. Но могу ли я в действительности ожидать, что парень поставит меня выше семьи, которую любил всю жизнь?

– А ты бы предпочла его нам? – требует ответа мой брат. – Предпочла бы мне?

Я смотрю на Адриана, чье лицо так похоже на мое собственное. Он мне гораздо больше, чем брат. Он всегда был моим лучшим другом и защитником. Половиной меня.

Но он половина той, кем я была.

Себастиан же половина той, кем я хочу быть. Той Елены, которой бы я могла стать, будь я свободна.

Я не могу выбрать между ними. Я не хочу выбирать.

Перед этим выбором меня пытается поставить отец.

Я хочу объяснить это Адриану, но он слышит лишь тишину в ответ. Мое нежелание убеждать его в том, что он значит для меня больше, чем Себастиан.