Тяжёлая корона полностью

Его лицо темнеет, и Адриан встает из-за стола так же резко, как до этого отец.

– Ты совершаешь ошибку, Лена, – говорит он мне. – И ты об этом пожалеешь.

Если мы собираемся заключить с русскими официальное соглашение, я не могу делать это в одиночку. Мой отец все еще capocrimine. Как бы далеко papa ни отошел от дел, главный все равно он.

А это значит, что я должен все ему рассказать.

Я сажусь завтракать с papa за маленький стол на нашей кухне. Грета приготовила ему яйцо пашот на тосте со свежими фруктами. Она предлагает и мне, но я слишком взвинчен, чтобы есть.

Этим утром papa выглядит отдохнувшим. Он только принял душ и уже переодел домашнюю одежду, хотя я приехал рано.

– В чем дело, сынок? – спрашивает отец. – Ты выглядишь возбужденным.

– Я встретил кое-кого, – говорю я. – Девушку.

Я вижу, как Грета оживляется, стоя у плиты, где она кипятит воду для чая. Я знаю, что Грета всегда питала ко мне слабость. Любила повторять, что я из тех, кто может сделать женщину счастливой.

Думаю, при этих словах она представляла какую-нибудь нежную и милую девушку. Кого-то похожего на мою мать. Даже не знаю, что она подумает об Елене.

Теперь, когда Грета и отец готовы меня слушать, я рассказываю, как познакомился с Еленой и что с тех пор мы встречаемся.

– Алексей Енин знает, – говорю я papa. – Вряд ли он в восторге от этого, но согласен заключить мир.

Грета ставит перед нами по дымящейся кружке чая. Papa подносит свою к губам и делает долгий глоток.

В его блестящих черных глазах читается обеспокоенность.

– Я изучил Енина, когда он занял пост здесь, в Чикаго, – говорит papa. – Он жестокий. Кровожадный. Совершенно беспощадный. Этого человека боятся даже в Москве. Он не тот, с кем мне хотелось бы выстраивать отношения.

– Я знаю, papa, – говорю я. – Мне тоже это не по душе. Но Елена не такая. Когда вы познакомитесь, ты сам увидишь. И ее брат тоже не плохой человек.

Papa молчит. Его лицо неподвижно.

Я знаю, что его мозг напряженно работает, рассматривая такое развитие событий со всех сторон.

– У нас с русскими остались нерешенные вопросы, – говорит отец. – «Братва» так просто не прощает.

– Наша история с Гриффинами была такой же грязной. Но погляди, как хорошо все обернулось – теперь они наши самые верные союзники. Еще пять лет назад ты и представить себе такого не мог.

Papa крепко сжимает губы, размышляя.

– Фергус Гриффин был моим врагом, но я знал его и уважал. Я доверился ему, будучи убежденным в верности Гриффинов нашему соглашению. Я доверил ему Аиду.

– Но Енин доверяет нам Елену, – замечаю я. – Она тоже его единственная дочь.

Я вижу, что отец совсем не в восторге от этой идеи. И все же он рассматривает ее. Ради меня – потому что желает мне счастья.

Я пробую надавить на него:

– У нас преимущество, papa. У нас есть власть, деньги, положение. Елена будет жить со мной. Мы ничего им не предоставляем и ничем не рискуем.

Papa пристально смотрит на меня.

– Не будь слишком наивным, Себастиан. Енин не глупый человек и ничего не делает без причины. Если он на это согласился, значит, видит для себя какие-то преимущества.

– Его преимущество – это партнерство с нами, – настаиваю я. – Мы позволим им расширить территорию, ведь для нас это не имеет особого значения – наибольшую прибыль теперь приносит Саут-Шор. Мы можем позволить ему занять те ниши, от которых все равно собирались отказаться.

– Ты ошибаешься, если думаешь, что Енин согласится работать на нас, – говорит papa. – Если ты всерьез считаешь, что сможешь перепоручить ему что-то, что Алексей будет довольствоваться нашими объедками… ты недооцениваешь его.

– Я все это знаю! – отвечаю я отцу, не в силах скрыть раздражение. – Я осознаю риски. Но это то, чего я хочу, papa. Я хочу Елену.

Снова долгое молчание. На этот раз я не нарушаю тишину. Я выжидаю. Я хочу услышать, что убедил его.

– Ладно, – наконец произносит отец. – Назначай встречу.

Алексей Енин согласился приехать в ресторан «Якорь», который общепризнанно считается нейтральной территорией чикагских гангстеров.

Почти три года назад мой отец сидел напротив Фергуса Гриффина за тем же столом за закрытыми дверями и обсуждал условия брака Аиды и Кэллама.

На той встрече меня не было. Теперь же я сижу подле отца в компании Неро и Джейса. Мой сосед хоть и не итальянец, но ему можно доверять в таких деликатных вопросах, как этот.

Неро эта идея понравилась еще меньше, чем отцу. Он сидит хмурый и напряженный, не сводя с Алексея Енина прищуренных глаз.

Алексей тоже привел своих людей: сына Адриана, молчаливого мордоворота Родиона Абдулова, которого, как я знаю, Елена презирает, и третьего, представленного нам как Тимур Чернышевский.

Мы все согласились прийти безоружными, но я знаю, что у Неро по меньшей мере с собой нож, а у меня под курткой спрятан пистолет. Я уверен, что русские поступили так же. Если бы мы намеревались соблюсти это правило, то встретились бы в бане.