Я ухмыляюсь, натягивая его через голову. Миколай тоже надевает свой. Он и в обычной жизни выглядит жутковато, не говоря уже о том, как смотрятся его бледно-голубые глаза сквозь тонированное стекло, когда нижняя половина худощавого лица закрыта двойными фильтрами. Мико напоминает какого-то апокалиптического чумного доктора.
Еще две маски он передает своим ребятам из «Братерства».
– А что насчет меня? – спрашивает высокий темноволосый парень. Если я не ошибаюсь, его зовут Марцель.
– Задержи дыхание, – отвечает Мико. – У меня больше нет.
– Я войду, а вы сторожите задние двери, – говорит его соратник, также надевая на себя противогаз.
«Братерство» обходит склад и ждет сзади, а мы с Миколаем подходим спереди.
– Готов? – спрашивает он.
Я киваю.
Отведя руку назад, он выдергивает чеку из первого баллончика со слезоточивым газом и швыряет его в ближайшее окно. Баллончик описывает аккуратную дугу, пробивает стекло и падает внутрь. Я выбрасываю свой в окно с противоположной стороны двери.
Раздается шипение газа, затем испуганные крики и топот бегущих ног. Слишком поздно – крики переходят в отрывистый кашель и лающие звуки рвоты. Один из «Братвы» совершенно потерял голову и вслепую стреляет в дым.
Кашляя и спотыкаясь, люди Енина в панике выбегают из дверей со всех сторон. Поймать их теперь – как нечего делать. Я ищу взглядом Родиона, но вместо этого замечаю легко узнаваемую светловолосую голову Адриана Енина. Бледное лицо парня покраснело, глаза налились кровью, из них текут слезы. И все же он пытается бороться со мной, пока Миколай не сбивает его с ног, не хватает за волосы и не запрокидывает ему голову, чтобы приставить нож к горлу.
– Полезай в гребаную тачку, – шипит Мико.
Как заложник, он более ценный приз, чем Родион, которого я убил бы на месте.
Я звоню Енину с телефона Вали.
Раздается несколько звонков, прежде чем тот снимает трубку.
– Полагаю, мне звонит не труп, – говорит он.
– Пока нет, – отвечаю я. – У нас твой сын.
С той стороны раздается молчание, пока Енин обдумывает услышанное.
– По всей видимости, вы хотите, чтобы я сдался, – лениво произносит он.
– Нет, – резко отвечаю я. – Думаю, я уже достаточно узнал тебя, чтобы предполагать такое. Я просто хочу встретиться. Лицом к лицу.
Снова тишина. Затем Енин говорит:
– Ты знаешь прерию Мидейвин?
– Да, – отвечаю я.
– Будь там через два часа. Это тихое укромное место – никаких стен, никакого укрытия, так что мы оба сможем быть в некотором смысле… уверены. Ты приведешь своих людей, я – своих, и мы побеседуем. Ну, или, если ты настаиваешь… устроим что-нибудь менее цивилизованное.
Он вешает трубку, даже не справившись об Адриане.
Я смотрю на парня, связанного на заднем сиденье.
– Не похоже, что твоя жизнь его заботит, – говорю я.
Адриан яростно смотрит на меня, неспособный говорить из-за кляпа во рту.
Его глаза почти такие же, как у Елены, и я испытываю чувство вины от его пристального взгляда, так что вновь поворачиваюсь лицом к дороге.
Миколай наблюдает за мной. Он все еще в противогазе, потому что слезоточивый газ пропитал одежду Адриана и просачивается в машину. У меня щиплет глаза.
Мико хочет убедиться, что я не такой идиот, чтобы верить Енину.
Я был им раньше. Но как бы глупо я себя ни вел, я, во всяком случае, быстро учусь на своих ошибках.
– Занятно, что он хочет встретиться через два часа, – замечаю я. – Да еще и подальше от города.
– Да, – хмыкает Миколай. – Звучит как охренительно отвлекающий маневр.
Я беру свой телефон и звоню Грете. Она отвечает почти сразу, и голос экономки звучит слегка обеспокоенно, но я не отвлекаюсь на расспросы, что не так.
– Бери Елену, – велю я. – И убирайтесь из дома. Поезжайте в безопасный дом в…
Грета перебивает меня:
– Елена не здесь. Она сбежала из камеры. Ее нигде нет.
Я бросаю быстрый взгляд на Адриана и прижимаю телефон ближе к уху.
– Как это случилось? – шиплю я.
– Она наклеила стикер на… неважно, – говорит женщина. – Неважно, как это случилось. С самого начала было нелепой идеей запирать ее там! Теперь она…
У меня нет времени выслушивать ее брюзжание.
– Забудь, – резко говорю я. – Убирайся из дома немедленно. Не трать время на сборы, просто уходи. Обещаешь мне, Грета?
– Да, – говорит она, и в голосе женщины слышится легкий страх.
– Езжай в безопасный дом и оставайся там до моего звонка.
– Ты сам должен туда ехать! – кричит Грета.
– Приеду, – говорю я. – Чтобы забрать тебя позже, когда все закончится.
Грета издает раздраженный звук, из которого ясно следует, что она думает об этом обещании.
Я вешаю трубку.
Мико все еще наблюдает за мной.
– Похоже, в прерию мы не едем.
– Нет, – отвечаю я. – Енин хочет истребить мою семью под корень. Он хочет опозорить и уничтожить нас. А главное – он хочет причинить нам боль. Мы жили в этом доме сотню лет. Больше, чем всем нашим предприятиям или владениям. Он хочет разрушить наш дом.
– Ты уверен? – спрашивает Мико.
Я пожимаю плечами:
– Нет. Но если мы хотим выманить его… это будет идеальная приманка.
Я понятия не имею, где искать брата. И не знаю, где Себастиан.
