Судя по его ошарашенному голосу, парень не может в это поверить, что я прекрасно понимаю, учитывая, что этот дом принадлежал их семье сотню лет. Поразительно, как то, что существовало так долго, было уничтожено за считаные часы.
– Но машины мои хотя бы остались? – спрашивает Неро.
– Нет, – морщится Себ.
Неро гневно смотрит на брата, и я вижу, что его крутой нрав никуда не делся, каким бы слабым ни было его тело.
Камилла сжимает бедро парня через одеяло.
– Ничего, – говорит она. – Твои любимые стоят в нашей мастерской.
– Там еще люди погибли, – напоминает ему Кэллам.
Неро пожимает плечами, не слишком взволнованный их судьбой.
– Люди встречаются чаще, чем мотоцикл «Индиан-Скаут» 1930 года, – но через пару секунд любопытство берет над ним верх. – Кто умер? – спрашивает парень.
– Боско Биначи, например, – говорит Себ.
– Пф-ф-ф, – фыркает Неро. – Да он и гроша ломаного не стоит.
Я смущенно топчусь в дверях, не уверенная, что мне следует здесь находиться. Вряд ли Неро хочет меня видеть, да и Камилла тоже.
Прежде чем я успеваю придумать предлог, чтобы улизнуть, Неро пристально оглядывает меня своими проницательными серыми глазами и говорит:
– Не будь такой дерганой – если твой отец мертв, мы все можем расслабиться.
– Мне очень жаль… – начинаю я, но Неро отмахивается.
– А, забей. Впрочем, чтоб ты знала, ваша свадьба была тот еще отстой, так что я рад, что подарил вам тостер на два ломтика, а не на четыре.
Аида фыркает, и я понимаю, что такая шуточка в духе Неро. А может, такое прощение. Так или иначе, меня это устраивает.
Камилла выглядит совершенно измученной за все часы, проведенные в больнице, но она улыбается, подперев подбородок ладонью и прислонившись к кровати Неро. Она явно в восторге, что парень полностью в сознании и общается вот так, что, как я полагаю, является его обычной манерой речи.
– Мы ненадолго, – говорит Кэл. – Мы оставили Майлза у моих родителей.
– Если мы вскоре не вернемся, Имоджен, наверное, купит ему еще двадцать костюмчиков и попытается причесать, – добавляет Аида.
– Ну, он слегка лохматый, – говорит Кэл.
– Он
– Но в итоге-то они отросли, – отвечает Кэл, непроизвольно потирая голову.
– В общем, всем пока, – говорит Аида, махая на прощание. – Рада, что ты жив, старшой.
– И я, – замечает Неро, глядя на Камиллу, а не на сестру.
– Мы, пожалуй, тоже пойдем, – говорит Себ.
Мы спускаемся к лифту, пропуская Кэллама и Аиду вперед, потому что оба медленно ковыляем на негнущихся ногах. На выходе Себ подкупает фельдшера, чтобы тот осмотрел мое плечо. За шестьсот долларов парень накладывает на рану еще пару швов, затем дает мне дополнительную дозу антибиотиков и пару пробников обезболивающих.
Что бы он там мне ни дал, оно действует почти незамедлительно. Я чувствую себя тепло и расслабленно, и адская боль в моем плече уменьшается до легкого покалывания. Себ и сам принимает парочку, так что он больше не опирается на меня всем весом при ходьбе.
Пока мы ковыляли пару кварталов от больницы, чтобы поймать такси там, где дорога не перекрыта, все огни в зданиях стали яркими и мерцающими. С озера дует легкий ветерок, и воздух пахнет чистотой и свежестью.
Себастиан обнимает меня за плечи.
– Вызовем такси до нашей квартиры? – спрашивает он.
Я даже не думала о том, куда мы поедем. Разумеется, в дом семьи Себастиана мы вернуться не можем. В дом своего отца я бы не поехала ни за что на свете. Так что вполне логично, чтобы мы отправились туда, куда и собирались сразу после свадьбы, – в прекрасный лофт, который мы с Себом выбрали вместе, когда еще не случилось ничего ужасного, когда наше будущее казалось светлым и многообещающим.
Я хочу туда больше всего на свете.
Я хочу вернуть чувство, что все будет хорошо. Что мы с Себастианом сможем устроить совместную жизнь, только вдвоем, и сделать ее такой, какой захотим.
Он внимательно смотрит на меня.
Он не спрашивает о том, где нам спать сегодня ночью. Он спрашивает, сможем ли мы попробовать снова, попытаться воплотить нашу мечту в реальность, вернуть все как было.
– Да, – отвечаю я. – Нет другого места, где я хотела бы оказаться.
Себастиан останавливается на тротуаре, хватает и целует меня.
Я чувствую на его губах привкус дыма, но это не неприятный вкус.
Огонь не всегда несет смерть и разрушение. Порой он сжигает старые и гнилые кусты, чтобы могли вырасти новые.
Мы берем такси до нашей квартиры.
Кажется, что прошла целая вечность с тех пор, как мы вместе выбирали это место и присылали сюда ту немногочисленную мебель, которую успели приобрести.
Когда мы открываем дверь, здесь пахнет чистотой и новизной, а не нами с Себастианом. Квартира стерильна и обезличена – ни намека на запах его мыла или одеколона или моего любимого сорта кофе.
Я с трудом узнаю сверкающую современную кухню и просторную гостиную без дивана, где красуется пока лишь прекрасное пианино – последний подарок Энзо.
Это еще не дом.
Но станет. Очень скоро станет.
