Миколай оглядывает меня с головы до ног своими бледно-голубыми глазами.
– Я узнаю лидера, когда вижу его перед собой, – говорит он. – Давай не будем тянуть с формальностями в рамках нашего партнерства. В ближайшие месяцы я хочу многого добиться.
– Чего, например? – спрашиваю я, чувствуя любопытство, вопреки себе.
– Дело не в том, «чего», – говорит Миколай, улыбаясь уже вовсю. – А «почему».
Он бросает взгляд на Нессу, сидящую рядом с ним на диване, поджав под себя босые ноги. Ее щеки розовеют под легкой россыпью веснушек.
– Мико… – предупреждающие произносит она.
– Но ведь Себастиан наш давний друг, не так ли? – говорит он. – Мы можем ему рассказать.
– Ты просто хочешь рассказать всем подряд, – смеется девушка. Обернувшись к нам с Еленой, она говорит: – Мы ждем ребенка.
– Правда? Поздравляю! – я неосознанно опускаю взгляд на живот Нессы. И действительно, я замечаю небольшую выпуклость на ее в остальном стройной фигуре. – Когда срок?
– В феврале, – отвечает девушка. – Еще рано. Возможно, нам не следовало никому говорить.
Она строго смотрит на Мико, но в исполнении Нессы строгий взгляд получается слишком теплым и обожающим, чтобы хоть как-то укорить ее супруга.
Впрочем, я сомневаюсь, что Миколая можно было бы усмирить. Он явно вне себя от радости, что Несса носит под сердцем его ребенка.
Я счастлив за них, но испытываю и другое чувство – то, в котором не хочу себе признаваться. Я смотрю на Елену. У нее странное выражение лица, словно девушка задумалась о чем-то, что ее озадачило. Она быстро встряхивает головой и говорит:
– Это замечательно! Вы, должно быть, очень воодушевлены.
Мы остаемся в гостях еще около часа. Мы с Миколаем обсуждаем дела, Елена и Несса иногда присоединяются к нам, а иногда обсуждают между собой другие вопросы.
Мико полон энергии и амбиций. Судьба улыбается ему.
Его оптимизм заразителен. Я и так был склонен чувствовать себя королем мира, но теперь, когда Елена рядом со мной, а с подачи Мико я разделил его амбиции и энтузиазм, мы строим планы, которые месяц назад казались невозможными. Планы, которые можно назвать мечтами и безумием, но которые, тем не менее, возможно, достижимы.
Когда мы наконец уходим, я пожимаю Мико руку и говорю:
– Спасибо, что был на моей стороне.
Глядя мне в глаза, он произносит:
– Несса всегда высоко о тебе отзывалась. Я думаю, это положит начало долгой дружбе.
Несса обнимает Елену. Поначалу та кажется удивленной, но затем обнимает девушку в ответ, слегка улыбаясь.
– Я хочу посмотреть на вашу новую квартиру, – говорит Несса.
– Приходи в любое время, – тепло отвечает Елена.
Забираясь в машину, она выглядит приятно удивленной и говорит мне:
– Я никогда еще никого не приглашала. В доме моего отца я не могла этого сделать.
– Теперь ты можешь приглашать кого угодно, – говорю я. – Правда, у нас нет мебели.
По пути домой мы останавливаемся у больницы, где Адриан лечит свои ожоги. Я пытаюсь убедить медсестру, что Елена – единственный член семьи парня, но та отсылает нас без лишних разговоров.
– Пациент четко дал понять, что не хочет никого видеть.
Когда мы разворачиваемся, чтобы уйти, Елена смотрит на меня, и ее глаза затуманены тревогой.
– Думаешь, он правда меня ненавидит?
– Я… – я хочу сказать «нет», но не могу лгать ей. Я видел лицо парня, когда тот прошипел: «
– Не думаю, что Адриан сейчас в себе, – говорю я.
Проблема в том, что я не уверен, временное ли это явление. Не видя его, сказать трудно.
Когда мы возвращаемся домой, Елена ложится поспать. Она кажется такой же уставшей, как Несса, утомленной событиями вчерашнего дня.
Прошедшие недели превратились в одно сплошное размытое пятно.
Смерть моего отца и кровавая битва у дома Галло устроили нам жаркие деньки с полицией Чикаго. Те уже и так расследовали массовое убийство в соборе – не требуется много детективной работы, чтобы связать воедино неудачную свадьбу, тела на лужайке Галло и обугленные руины их дома.
Мы с Себастианом вынуждены выслушивать бесконечные консультации с юристом Галло, а затем еще отвечать на бесконечные вопросы в полиции. При этом Себастиан платит огромные взятки, а также полагается на все возможное коллективное политическое давление, которое Гриффины и Галло могут оказать, чтобы все это прекратилось.
Это могло бы и не сработать, если бы не полное отсутствие свидетелей.
Галло жили в Олд-Тауне несколько поколений. Энзо Галло был столпом общества. Никто не хочет давать показания против его сына.
Официальная версия такова: мой отец убил Энзо в храме, а затем приехал к дому Галло, чтобы спалить его дотла. Он был убит Боско Бианчи, который в свою очередь был застрелен одним из людей моего отца.
Винченцо Бианчи вполне готов подыграть этой истории за соответствующую цену. Себастиан отдает ему букмекерские конторы моего отца, хотя и оставляет себе ту половину денег, что Миколай переводил на его счет.
Остальные дела «Братвы» отошли польской мафии. Миколай разрабатывает планы по расширению, твердо настроенный дать своему не родившемуся пока ребенку жизнь, достойную, цитирую: «самого прекрасного малыша в мире».
