Я надеюсь, у нас впереди еще тысяча таких ночей, пока мы не состаримся и не поседеем. Я надеюсь провести свою последнюю ночь на земле в его объятиях.
Пока я засыпаю, Себастиан произносит:
– Теперь, Елена, только ты и я. Я благодарен тебе за спасение моего брата сегодня. Но я хочу, чтобы ты знала… твоя безопасность для меня важнее чьей-либо еще. Я люблю тебя больше всех на свете. Я буду любить, защищать и обожать тебя всю нашу жизнь. И никогда не перестану.
– Я больше никогда не подведу тебя, – обещаю я. – Больше никакого эгоизма и никаких тайн. Ты для меня все, Себастиан. И я буду доказывать тебе это каждую минуту каждого дня.
– Я знаю, – говорит он, нежно целуя меня возле уха.
Я поднимаю подбородок, чтобы Себ мог поцеловать меня в губы.
Я просыпаюсь рядом со своей женой в нашей новой постели в нашей новой квартире.
Даже после всех потерь я не могу не испытывать счастья при мысли о том, чего я достиг.
Елена мой приз. Прямо как та ночь на пирсе, когда мне разбили колено, ночь, когда я встретил девушку, была поворотной в моей судьбе. Одно-единственное событие, которое изменило ход жизни.
Мне начинает казаться, что такие ночи – это вполне неплохо.
Возможно, судьба действительно существует.
Потому что ничего из того, что, как я думал, я для себя желал, не принесло бы мне такого счастья.
Я выскальзываю из постели, чтобы сходить за свежим кофе и круассанами в маленькую пекарню на первом этаже нашего дома. Когда я возвращаюсь, Елена уже потягивается и ворочается в постели, ее серебристые светлые волосы вьются после того, как она заснула с мокрой головой.
Девушка открывает глаза и произносит:
– Не ускользай, мне не по себе от этого.
Я передаю ей чашку кофе со словами:
– Больше нет поводов для беспокойства.
Елена делает глоток, ее лицо серьезно.
– Но ведь так не бывает, правда?
Полагаю, она права. В нашем мире всегда есть другие враги. Другая угроза. Енина не стало, но кто займет его место?
– Хочешь уехать? – спрашиваю я. – Отправиться в Париж, как Данте? Или в Барселону?
В Токио?
Елена размышляет над моими словами, откусывая и медленно жуя круассан. Наконец она проглатывает и отвечает:
– Я только начала проникаться Чикаго. К тому же, Себастиан… мы те, кто мы есть. Ты никогда не хотел этой короны, но теперь она твоя. Я никогда не хотела быть дочерью «Братвы», но я убила Родиона и убью снова, если придется. Я хочу, чтобы у меня был выбор… но я не боюсь своей темной стороны. Я ненавидела ее, когда мне казалось, будто я разделена надвое: на добрую половину, как моя мать, и злую – как отец. Теперь я думаю… они обе – просто я. И так было всегда.
Я думал что-то подобное. Я думал, что был хорошим человеком, пока внутри меня не щелкнул переключатель, выпустив монстра.
Но, возможно, Елена права, и мы оба лишь оттенки серого. Будет ли нам уютно в простой, законопослушной и достойной жизни, где нет места другим половинам нас?
– Мне нужно съездить к Миколаю сегодня, – говорю я. – Хочешь поехать со мной?
– Да, – отвечает Елена. – Я хочу быть с тобой везде.
После того, как мы приняли душ и оделись, мы отправляемся в особняк на севере города.
Елена с большим интересом разглядывает разросшийся сад и готическое здание.
– Какое странное место, – говорит она. – Такое темное и удаленное отовсюду. И все же оно прекрасно…
– Думаю, Мико и Несса любят уединение.
Когда я стучу в дверь, нам открывает не Несса, а экономка, симпатичная девушка с темными волосами и польским акцентом, напоминающим акцент Миколая.
– Проходите, – вежливо говорит она. – Хотите выпить?
– Просто воды, пожалуйста, – отвечаю я.
Она приносит нам по бокалу, пока мы ждем хозяев в той же гостиной, что и я в прошлый раз. Судя по всему, Елене хотелось бы встать и осмотреть все книги, картины и украшения на полке над большим пустым камином. Но она не хочет показаться грубой, поэтому пьет воду, блуждая глазами по комнате.
Через несколько минут Несса и Миколай входят вместе, держась за руки. Несса кажется бледнее и тише, чем обычно. Она выглядит уставшей, но довольной, словно достигла какой-то непростой цели. На девушке свободное платье вместо привычной одежды для танцев.
Миколай, напротив, кажется счастливее, чем когда-либо. Он кипит энергией.
– Мы встречаемся как победители, – говорит он. – Надеюсь, Елена, что это не задевает тебя. Я сожалею о твоей потере.
– Спасибо, – тихо отвечает Елена. – Мой отец не был потерей. Я сожалею лишь о брате.
– Но он жив, да? – спрашивает Миколай.
– Да, – отвечает Елена, не раскрывая подробностей.
Мы несколько раз названивали в больницу, чтобы разузнать об Адриане. Он действительно жив, но отказался от посещений.
– Надеюсь, наше сотрудничество продолжится, – обращается ко мне Миколай. – Я так понимаю, теперь ты станешь доном Чикаго.
– Это еще не решено, – отвечаю я. – Данте не хочет этот пост, но Неро второй по старшинству.
– Кэллам Гриффин сказал мне, что Неро не заинтересован в лидерстве – только в управлении инвестиционной частью бизнеса.
Внутри меня что-то неприятно сжимается.
– Возможно, так и есть, – признаю я.
