– Что же это получается, товарищи?! Это получается, мы сегодня станем перед администрацией на колени, выйдем на работы без удовлетворения требований, а завтра нагадим сами себе! Что же мы за выборные такие, коли даже таким активом не можем единодушно держать слово от всех рабочих! Да нет же веры этому Белозёрову, нет веры всем, кто за его спиной стоит! Выйдем, заработают шахты, а мы как были в ярме, так в нём и останемся!
– Это уж точно, как пить дать останемся, да ещё и в загон попадём, тогда уж мало не покажется, – вставил Угрюмов. – Научены, ох, как научены, веры нет этим Теппанам!
Подзаходникова слова товарищей тоже тронули за душу, он слушал Тульчинского и не мог понять, каким это образом окружной инженер, зная, что собой представляют власти промыслов, предлагает пойти на малые уступки, не получив взамен того, что могло бы в корне изменить жизнь рабочих к лучшему.
– Прав Баташев, и прав Угрюмов, и я скажу: не дело тут с разговорами сомнительными объясняться, нас может спасти только непоколебимое противостояние. Если хотят власти, чтоб шахты крутились да прибыли получать, пусть изволят создать потребные условия рабочим. Мы не просим господских дворцов и царского столования, мы требуем человеческого отношения и нормальных условий для работы и быта, питания нормального, а не отбросов каких. Разве это не прописано в контрактах и правилах? Прописано. Так пусть хотя бы условия контрактов выполнят!
– Тихо, тихо, товарищи! Я вас понимаю. Да, это нарушение ваших прав, но поймите меня, можно решить проблемы, куда наиболее безболезненно. Вам лишь только нужно приступить к работам, и я вам гарантирую, мне удастся решить все вопросы. – Тульчинский вполне определённо тут понял, что настроение рабочих переломилось в другую, которую не хотелось бы ему сторону.
Переговоры продолжались несколько часов, но по своей сути ни к чему не привели. Вся беседа переросла в прямое непонимание сторон. Тульчинский сожалел: ему так и не удалось уговорить рабочих пойти на уступки. Выборные же оставаясь при своём мнении, выразили ему благодарственное внимание к ним, но твёрдо заверили: будут стоять на выполнении предъявленных требований.
– Уважаемый Константин Николаевич, спасибо огромное, что вы нашли время и выслушали нас, но пойти на уступки администрации мы не можем. Иначе, зачем же народ поднялся по всем промыслам? – за всех сказал Баташев. – Уже понятно отношение руководства, оно старается создать перед властями картину, будто мы здесь бесчинствуем и создаём хаос, свидетельством чему прибывшие солдаты. Хотя мы сами заинтересованы в соблюдении порядка и дисциплины, для чего и создали из рабочих охрану водоотливов на шахтах и продовольственных складах, поддерживаем мир и в бараках. Мы наслышаны, что своими руками Теппан хочет спровоцировать рабочих на массовые беспорядки и выставить нас преступниками! Ну как можно верить после этого администрации?
Тульчинский молча выслушал справедливый упрёк и прекратил высказывать свои аргументы, они уже были бессмысленны и неуместны. Он это понял и без последних сказанных Баташевым слов. Ясно было одно: его доводы и красноречие использованы в полной мере, или почти в полной, но изменить настроение рабочих невозможно и вряд ли получится это сделать в дальнейшем.
Рабочие покидали канцелярию. Прощаясь, Тульчинский лишь предложил:
– Товарищи, если уж придёте к другому мнению, милости прошу ко мне, и даже давайте так: встретимся здесь в канцелярии третьего апреля ещё раз, я буду ждать. Договорились?
– Вряд ли что измениться, но вашу просьбу мы исполним и обязательно придём, Константин Николаевич, – ответил Баташев.
Утром третьего апреля Тульчинский вновь принял выборных, но они уже были меньшим составом. Беседа была короткой, больше напоминала разговор людей, не слышащих друг друга. А посему и покинули рабочие резиденцию окружного инженера вновь со своим непоколебимым настроем.
В конце беседы Тульчинский рабочим сказал:
– Товарищи, из Петербурга пришла телеграмма, из которой следует, что мои полномочия исчерпываются, теперь я не имею права, к сожалению, вести дальнейшие переговоры между вами и администрацией золотопромышленного товарищества. Не исключаю, власти могут принять к рабочим силовые меры. Мне бы не хотелось, чтобы кто-либо из вас мог понести административные наказания, или более того, осужден и отправлен в остроги.
Выборные уже было собрались выйти из канцелярии окружного инженера, как в помещение вбежал рабочий и с порога воскликнул:
– Господин Тульчинский, у нас в Александровском на кухню опять завезли для раздачи тухлое мясо! Рабочие просят вашего вмешательства!
Прибыл Тульчинский на прииск Александровский, не откладывая. Он не мог поверить, что в то время, когда идут переговоры с рабочими и настроение забастовщиков на пределе, возможен такой вопиющий факт. Константин Николаевич вызвал урядника Каблукова и спросил:
– Это правда, о завозе на кухню непотребного мяса?
Каблуков пожал плечами:
– Вроде как так, запашок имеется…
– Откуда завезено? – перебил Тульчинский.
