Однажды хозяин спросил, как его зовут. Услышав, что Церин – это его имя, хозяин сказал: «Твоё имя значит «долголетие». Вот пистолет. Давай проверим, будешь ли ты долгожителем». Он приказал Церину поднять руки. Услышав громкий хлопок, молодой человек подумал, что умер. Но хозяин не убил его, а тяжело ранил в руку, которую пришлось ампутировать. Это стало причиной пожизненной инвалидности Церина.
В старом Тибете большинство крепостных начинали работать на хозяев с пяти – шести лет. Так, в изнурительном труде, проходила их короткая и трагичная жизнь.
В прежние времена поместье представляло собой микрокосм крепостной системы. Бесчисленные имения самых разных размеров были разбросаны по обширному Тибетскому нагорью. Лансэлинь в Чанъане, одно из старейших в регионе, сохранило память о мрачных временах и об отсталости старого Тибета. Владения принадлежали чиновникам, аристократам и старшим монахам, которые держали под жёстким контролем ресурсы и богатства региона. В то же самое время подавляющее большинство населения погрязло в пучине страданий, не имея никаких свобод.
До Демократической реформы 1959 года из 220 000 гектаров пригодной для возделывания земли чиновники владели 85 580 гектарами, аристократы – 52 800 гектарами, а старшие монахи – 80 960 гектарами, что в целом составляло 99,7 % общей площади. В то время клану Далай-ламы XIV принадлежало 27 поместий, 30 пастбищ и более 6 тысяч крепостных.
Однажды в 1940 году У Чжунсинь (1884–1959), будучи председателем Комиссии по монгольским и тибетским делам Китайской Республики (1912–1949), провёл заседание касательно возведения на престол Далай-ламы XIV в Тибете. Чжу Шаои в качестве сопровождающего был свидетелем этого возведения на престол и позднее написал книгу «Летописи Лхасы», которая является ценным историческим материалом, описывающим жизнь аристократов в старом Тибете. В одном из отрывков говорится, что роскошь, в которой жили чиновники и аристократы в Лхасе, выходила за пределы нашего воображения: «Они носят шёлковые одежды и наслаждаются специально приготовленной пищей. Они угощают гостей всевозможными деликатесами. Некоторые из них стали настолько вестернизированными, что пьют чай с молоком или кофе, бренди или виски и нанимают поваров, специализирующихся на приготовлении блюд западной кухни».
Исследователь Чжан Юнь, директор Института истории Китайского тибетологического исследовательского центра, подтвердил, что чиновники, аристократы и старшие монахи совместно владели почти всем имуществом в регионе. Поместье было одним из основных инструментов хозяйствования, с помощью которого управляли феодалы и помещики. Крепостные работали и жили на территории поместий в течение многих поколений – без всякой надежды на получение свободы.
Пара в Гяндзе в городе Шигадзе – это аристократическое поместье, которое сохранило первозданный облик и следы существования крепостной системы на протяжении сотен лет.
Остатки обстановки усадьбы, включая современные деревянные бадминтонные ракетки, ультрасовременный футляр для скрипки, пару очень модных роликовых коньков и множество элегантных шляп, раскрывают экстравагантный образ жизни, который вёл её владелец. В спальне стоит роскошная кровать, накрытая шкурами оленя и дымчатого леопарда, с подушками из обезьяньей шкуры. Другие драгоценные предметы – позолоченное седло, иностранный граммофон, шёлковая парча, золотая и серебряная посуда, импортные часы и огромные бычьи рога, используемые для вина во время празднования тибетского Нового года.
Норбу Церин родился в поместье Пара, принадлежащем его отцу Таши Вангугу. Его мать, Лхазин, занималась виноделием.
В детстве Норбу жил с матерью в маленькой винной комнате. Поскольку его мать была крепостной, Норбу не мог общаться с детьми благородного происхождения. В старом Тибете браки между аристократами и крепостными были категорически запрещены. Учитывая большую разницу в социальном положении, его родители жили раздельно. Норбу иногда разрешали обедать с отцом, но он не мог оставаться с ним надолго.
На момент рождения Норбу клан Пара, представлявший собой одну из 12 знатных семей Тибета, владел 37 поместьями, 12 пастбищами, имел почти 100 тысяч голов скота и более 4 тысяч крепостных.
Напротив главной резиденции располагались бараки для наньзаней, которые разительно контрастировали с великолепием дворца. В этих помещениях общей площадью 150 м2 проживали более 60 крепостных, причём самая большая комната имела площадь 14,58 м2, а самая маленькая – 4,05 м2. Таким образом, каждый крепостной имел в среднем всего 2,5 м2 жилой площади. Потолки в этих маленьких, тёмных глинобитных комнатах были такими низкими, что обитателям приходилось наклоняться, чтобы войти. На самом деле большинство крепостных могли ночью спать только в открытом дворе из-за ограниченного пространства. Крепостные не имели ничего, кроме нескольких очень незамысловатых предметов первой необходимости.
