Тихая буря полностью

– Всему персоналу, в укрытие! – произнес он. – Тактический ядерный взрыв через тридцать секунд, класс «Фурия». Повторяю – тактический ядерный взрыв через тридцать секунд!

Джошуа с Антоном прекратили вести огонь. Двое шакалов осторожно выглянули из-за щитов, подняли оружие – и повалились, когда «Звездная ночь» отстрелила один из аварийных люков. Полсекунды спустя спасательная капсула вылетела из карьера по дуге. Еще через секунду с оборонительных орудий на корме инопланетного корабля сорвались два потока плазменных сгустков, но орудийные расчеты явно были застигнуты врасплох и вряд ли успевали взять цель.

Джон был уже на ногах, скатывался по языку лавины вместе с Джошуа и Антоном, когда по командному каналу раздался голос Кроутера:

– Что это было?

– Фред и Линда с выжившими на «Звездной ночи», – доложил Джон. – Примите к сведению – самоликвидация корабля через двадцать пять секунд.

– Спасибо за предупреждение. – Тон у Ньето был недовольным. – В следующий раз попытайся тянуть с этим чуть поменьше.

– Вас понял, – сказал Джон. – И благодарим за огневое прикрытие.

– Эй, это я снял их с…

– Отставить болтовню, – прервал Кроутер. – Джон, мы спустимся за твоим отрядом, как только рассеется ЭМИ. Отличная работа.

Кроутер закрыл канал, не дав Ньето шанса высказать замечания. Джон не знал, что думать о разговоре с двумя начальниками, но он разберется с этим позже – если, конечно, успеет отойти на полукилометровую безопасную зону до взрыва «Фурии».

Он оглянулся на «Звездную ночь». Разведчик находился в колонне бледно-голубого света, покрытый сверкающей вуалью ледяных кристаллов, и едва незаметно дрожал, пока его освобождали из снега и льда.

Когда Джон и его спутники спустились с осыпи, они окунулись в покров тумана и что было духу побежали по дну карьера. Датчик движения показывал пятерых Спартанцев, бегущих в том же направлении, но Джон не собирался отвлекать отряд на перекличку. Считая двух с ним и двух отчаливших вместе с Фредом в спасательной капсуле, весь отряд, за исключением одного человека, на месте. При удачном раскладе Спартанцы никого не потеряют.

Из тумана впереди материализовался серый силуэт разбитого парящего байка, а через мгновение бортовой компьютер отобразил на головном дисплее желтый пятисекундный обратный отсчет. Четыре, три… Джон с товарищами перепрыгнули через машину и пригнулись за ней.

Счетчик на головном дисплее отсчитал последнюю секунду. Динамики шлема затрещали от статики, а карьер озарился светом с яркостью дульной вспышки. Машина покачнулась, и туман унесло ударной волной, на которую была способна остаточная атмосфера Сеобы.

Джон поднялся и взглянул на вздымающуюся стену пара, где минутой раньше лежал язык лавины. И с радостью увидел, как из облака, спотыкаясь и шатаясь, но все-таки держась на ногах, возникают массивные силуэты Спартанцев – три… четыре… все пять, – которых он ранее видел на головном дисплее. «Мьёльниры» были экранированы от электромагнитного излучения, возникающего при ядерном взрыве, а отсутствие атмосферы уберегло бойцов от ударной волны. Окажись они ближе к эпицентру, броня понесла бы некоторый урон от теплового излучения, а если бы защита была пробита, Спартанцы пострадали бы от радиации. Но не было смысла накручивать себя – Джон не узнает, как им досталось, пока они не попадут в лазарет «Точки схождения» и не пройдут обследование.

Пошатываясь, из пелены возник последний Спартанец и поспешил воссоединиться с остальными.

Позади них, развалившись на террасных стенах карьера и оставив за собой след из разбросанного оборудования и тел, виднелась передняя часть разрушенного корабля Ковенанта. «Звездная ночь» ушла в небытие не без компании.

Треск в динамиках шлема Джона уступил пронзительному писку тревоги; к жизни с мерцанием вернулся головной дисплей, отобразивший срочное сообщение о том, что давление в бронекостюме упало ниже восьмидесяти процентов. Повернувшись к Джошуа, Спартанец показал большим пальцем на лопатку.

– Подлатай, – сказал он по каналу. – Мне нужно проверить мой отряд.

Двести три. Таким было число погребальных урн из серого дюрапласта, поставленных в ряд перед воротами командного ангара «Точки схождения». Гектор Ньето вместе с сотней других офицеров принял стойку вольно. Застыв в шеренге под прямым углом к линии цилиндров высотой по колено, они внимали монотонной речи капеллана о чести служения и жертве. Напротив них стояла другая часть почетной роты: сто один военнослужащий в синей парадной форме, включая сержанта Эйвери Джонсона, Джона-117 и еще пятерых Спартанцев, не находившихся в данный момент в лазарете.