«В прошлом году в Мариенбаде» напомнил ей «Кроликов».
В конце фильма мужчина Х спускается по огромной винтовой лестнице и встречает женщину А в просторном холле отеля. Часы бьют двенадцать, женщина уходит с Х, а М спускается по лестнице и провожает их взглядом. Развязки нет, и непонятно, встречались ли Х и А раньше. В этом для Эмили и заключалась гениальность фильма.
Но сейчас что-то пошло не так.
Эмили выпрямилась, и спокойствие, окутывающее ее, испарилось.
Оба героя «Мариенбада» издалека выглядели весьма похоже (Эмили подозревала, что так оно и было задумано), поэтому она не сразу осознала происходящее.
Женщина А ушла с М, а не с Х.
Но почему?
Может, какая-то альтернативная концовка? Но в рекламе про это ничего не было. С другой стороны, Эмили не знала французский в совершенстве, а потому могла что-то упустить.
К тому времени как Эмили с остальными припозднившимися киноманами вышла из зала, было уже далеко за полночь. Сначала надолго застряв в туалете, Эмили подошла к кассе, чтобы уточнить версию фильма, который только что посмотрела, но там никого не оказалось. Оглядываясь в поисках сотрудников Синематеки, она заметила узкую красную дверь с символом кинопроектора. На парах по киноискусству Эмили уже бывала в кинобудках, и уж если кто и мог рассказать Эмили об альтернативной концовке знаменитого французского фильма, так точно киномеханик Французской синематеки.
Открыв дверь, Эмили поднялась по узкой деревянной лестнице и вошла в небольшую темную комнату.
Когда глаза привыкли к темноте, она поняла, что на полу, среди груды металлических контейнеров, сидит женщина.
– Бонжур, – сказала Эмили.
– Бонсуар, – ответила женщина, мельком взглянув на нее.
– Простите?
– Ночь уже. Бонсуар.
– А, точно.
Лет двадцать на вид, азиатка, с длинными черными волосами, она была одета в джинсовку, футболку с логотипом группы Blondie и черно-красные полосатые легинсы.
– Видела фильм? – спросила она.
– Ты знаешь английский? – спросила Эмили.
– Ты ж американка. Решила, так будет проще.
– Откуда ты знаешь, что я из Америки?
Женщина не ответила.
– Я думала, ты киномеханик, – сказала она.
– Ой.
– Что?
– Если честно, я надеялась, это ты, – ответила Эмили.
– Знаешь этот фильм? «В прошлом году в Мариенбаде»?
– Да.
Женщина отложила контейнеры с пленкой, которые изучала, и взглянула на Эмили.
– Хорошо знаешь?
– Неплохо, – ответила Эмили. – Поэтому и пришла.
– Ничего странного не заметила?
– Откуда ты знаешь?
В этот момент в будку вошел молодой человек в черно-белой форме швейцара.
– Qu’est-ce que vous faites? – спросил он скорее с любопытством, чем с тревогой.
Женщина быстро сфотографировала контейнеры на маленькую портативную камеру и поднялась.
– Уже ухожу.
Швейцар просто глазел на нее.
– Сортье, – сказала женщина и протиснулась мимо молодого человека.
Она была уже на пороге, как Эмили вдруг сказала:
– Дверь открыта.
Женщина остановилась и обернулась.
– Что?
– La porte est ouverte? – повторила Эмили.
Быстро вернувшись, женщина схватила Эмили за руку и вытащила из будки в холл, где снова к ней обернулась.
– Как тебя зовут?
– Эмили.
– А меня можешь звать Суон, – сказала она. – Если играешь в «Кроликов», советую пойти со мной.
– Это еще зачем? – поинтересовалась Эмили.
– Потому что девятая итерация скоро начнется. И я планирую победить, – сказала Суон и пошла к дверям Синематеки.
В итоге Эмили действительно последовала за ней – не только на улицу, но и в глубины игры. Суон ошиблась: до начала девятой итерации прошло много времени, и они в ней не победили, но общаться продолжили все равно.
В ближайшие годы их пути частенько пересекались. Один раз они столкнулись в спа-салоне роскошного отеля в Каире, дважды за три года ели рамен в одном и том же ресторанчике на Хоккайдо, а как-то даже участвовали в аналоге энсьерро в Памплоне (быков там, конечно, никаких не было, зато был целый квартал, превращенный в одну большую головоломку с огромным денежным призом). Суон победила. Эмили заняла четвертое место. Несколько месяцев спустя Суон заглянула на свадьбу Эмили и К, а вскоре после этого Эмили отправилась в Лондон – искать рисунок кролика в музее восковых фигур. Там она наткнулась на одного из величайших игроков, каким-то чудом убедила его, что он ошибся местом, и выиграла для них с Суон время на поиски новой итерации «Кроликов».
В последний раз Эмили видела Суон в конце одиннадцатой итерации, когда Суон спасла Эмили жизнь, застрелив безумца в небоскребе из стекла и бетона.
Но это уже совсем другая история.
Эмили помогла Мэйдэй усадить Суон на заднее сиденье темно-серого «Ауди», который Скарпио вызвал по телефону, и попыталась понять, как Суон оказалась истекающей кровью в обсерватории на крыше старого дома Сиэтла.
– Куда едем? – спросила Мэйдэй.
– В надежное место, – ответил Скарпио, сворачивая на дорогу.
– Только не в больницу, – пробормотала Суон, прислонившись головой к плечу Пеппер.
– Включить навигатор? – спросила Эмили с пассажирского сиденья, касаясь сенсорного экрана внедорожника.
Скарпио помотал головой.
– Я знаю дорогу.
