– Суон явно считала иначе, – заметила Эмили, вместе с остальными присаживаясь за большой дубовый стол. Она решила не рассказывать, что монолог Джули Фуруно был взят из пьесы с таким же названием, а ее галлюцинация – по голосу очень похожая на отца Эмили – упомянула Тихую комнату кодом Смитти.
– Тихая комната – миф, – ответила Пеппер. – Ее не существует.
– Суон сказала, что ее изучал Гейтвикский институт. Может, попробуем покопаться там?
– В этом потоке Гейтвик просуществовал всего ничего. Офисы в Сиэтле и Сан-Франциско заброшены с две тысячи восьмого. Там пусто.
Эмили кивнула.
Она и сама искала информацию о Гейтвикском институте, когда впервые попала в этот поток, чтобы через него выйти на родителей. Пеппер не лукавила – от института практически ничего не осталось.
– И что же за слухи ходят о Тихой комнате?
Пеппер проглотила устрицу.
– Господи, какая вкуснотища.
– Тихая комната? – напомнила Эмили.
– Да, точно. В общем, говорят, – продолжила Пеппер, – что самые мощные радианты Мичема пересекаются в некой точке схождения и что на этом месте построена комната и те, кто в этой комнате окажется, получат доступ ко всем потокам мультивселенной. Верящие в Тихую комнату утверждают, что она существует за пределами мультивселенной, а потому не подчиняется ее законам.
– Ого, – сказала Эмили.
– Говорю же, бредятина.
– Думаешь, Суон во все это верит? – спросила Эмили.
– Кто ж знает? Наверное, – ответила Пеппер. – Она столько крови потеряла.
– Значит, Тихая комната облегчает перемещение между измерениями?
Пеппер кивнула.
– Даже если измерение отрезано от остальных? – спросила Эмили.
– Теоретически, – ответила Пеппер, – да.
– Хрень какая-то, – сказала Мэйдэй.
– Тоже так думаю, – кивнула Пеппер. – Это сказка, да и какая разница? Даже если Тихая комната существует, нам ее не найти.
– Почему? – спросила Эмили.
– Без игры сложно повлиять на нужные радианты, – ответил Скарпио из дверного проема.
– Именно, – кивнула Пеппер в его сторону.
– Значит, нам нужны «Кролики», – сказала Эмили.
– Что возвращает нас к Роуэну Чессу, – добавила Мэйдэй. – Он единственный человек в Перечне – то есть единственный игрок.
– Это поправимо, – сказала Эмили.
– В смысле? – спросила Мэйдэй.
– Да ты на нас посмотри, – ответила Эмили. – Победитель шестой итерации, два помешанных на «Кроликах» эксперта и я, которая вроде как спасла кусок мультивселенной, перезагрузив хреновый поток. Уж если мы не сможем отыскать «Кроликов», никто не сможет.
– Ты правда веришь, что я выиграл шестую итерацию? – с широкой улыбкой спросил Скарпио.
– Что? – сказала Мэйдэй. – Ты Калифорниак? Победитель шестой игры?
Скарпио явно собирался ответить, но тут в комнату вошел врач и кивнул в сторону Эмили.
– Пациентка очнулась. Хочет с вами поговорить.
– Со мной? – переспросила Эмили.
Врач кивнул.
– Советую поторопиться. Не знаю, сколько у нас времени.
– Вы о чем? – спросила Пеппер, но по ее лицу было видно: она прекрасно понимает, о чем он.
Суон умирала.
Гостевая спальня превратилась в маленькую больницу. Тут и там тихо пикали различные аппараты, а с небольшого леса металлических стоек свисали пакеты с жидкостями – кровью, физраствором и другими лекарствами.
Суон лежала на слегка приподнятой кровати. Когда Эмили вошла, она открыла глаза и улыбнулась.
– Привет.
– И тебе привет. – Подойдя, Эмили взяла Суон за руку и присела рядом на небольшой стульчик.
– Хорошо выглядишь, – сказала Суон.
– Ты тоже.
Она улыбнулась.
– Врешь все так же хреново.
– Как себя чувствуешь?
– Нормально. Ну в меня влили хренову тучу морфина, так что сама понимаешь…
– Ага, – ответила Эмили, стараясь не думать о том, зачем Суон морфин. – Ну так в чем дело? «Кролики» в заднице, а мультивселенная умирает? Плавали, знаем.
– Увы, на этот раз только мы.
– Ну хоть что-то.
– И игра не совсем в заднице. Скорее она… прячется.
– Прячется? Как?
– Не знаю, но это связано с Инженером.
– Пеппер говорила, что ее тоже прислали за ним. Что это за хрен-то такой?
– Насколько мне сказали, Инженер отличается от всех нас. Его психическая и эмоциональная природа уникальна. Большинство людей проводят всю жизнь в родовом потоке, где прочно закреплено наше сознание.
– Большинство?
– Да. В отличие от нас и других профессиональных игроков в «Кроликов» большинство людей не замечают, что они перескочили в другой поток. Все благодаря защитным механизмам психики – в том числе межпространственному смещению и раздельному мышлению, когда любые противоречия игнорируются. Это позволяет мозгу приспособиться к новому измерению, пока сознание либо сливается, либо подменяется тем, что уже существует в конкретном потоке. С Инженером все по-другому.
– Как? – спросила Эмили.
– Смотри, наш с тобой разум привязан к родовому потоку, и только во время перемещения мы ненадолго соприкасаемся с сознаниями других измерений. Иногда при этом происходит слияние, но саму мультивселенную мы способны воспринимать только одним сознанием за раз.
– Ага.
