КОНКОРД: Карта. За которой вы как раз и пришли.
ПЕППЕР ПРИНЦ: Но у тебя же нет карты.
КОНКОРД: Я не говорил, что у меня ее нет. Я сказал, что мне так кажется. Большая разница.
ПЕППЕР ПРИНЦ: Что ты несешь?
ЭМИЛИ КОННОРС: Должен ведь быть какой-нибудь способ.
КОНКОРД: На ваше счастье, он действительно есть. И это предпоследнее, что я вам точно скажу, ведь больше наперед я не знаю.
МЭЙДЭЙ: Чего-чего?
КОНКОРД: Карта попалась.
ЭМИЛИ КОННОРС: Какого хрена?
ПЕППЕР ПРИНЦ: Что это? Быть не может.
– КОНЕЦ—
– Как ты это сделал? – спросила Пеппер. – Это что, розыгрыш?
– Никаких розыгрышей, уверяю, – сказал Конкорд. – Все по-настоящему.
– Откуда ты это взял? – спросила Эмили.
– А есть разница?
– Это запись нашего разговора, – сказал Скарпио. – Текущего разговора. Который происходит сейчас.
Конкорд кивнул.
– Да.
– Какого хрена тут происходит? – спросила Пеппер. – Сколько там записей?
– Насколько я понял, в этом документе содержатся все разговоры за последние полгода, – сказал Конкорд. – Довольно скучные, если не учитывать короткую беседу о неудачной колоноскопии и столкновение с воришкой в туалете, переросшее в жанр легкой эротики. Самое интересное начинается, когда приходите вы.
– Где ты это взял? – спросила Пеппер, листая страницы.
– Нашел в нижнем ящике картотеки монреальской комиссионки во время восьмой итерации.
– Она же закончилась в две тысячи пятом, – сказала Эмили. – Прошло восемнадцать лет, как там могла оказаться запись нашего разговора?
Конкорд улыбнулся.
– Безумие, согласись?
Эмили хотела сказать, что это не безумно, а попросту невозможно, что он обманывает их – наверняка спланировал все заранее, а микрофон и принтер куда-нибудь спрятал, – но он просто не мог напечатать последнюю часть разговора без очень умного и очень тихого принтера.
Они все обыскали. Никакого принтера в комнате не было, как и людей, за исключением их самих.
То есть их разговор с Конкордом – разговор, дословно перенесенный на страницы этого документа, – каким-то образом записали за восемнадцать лет до того, как он произошел.
– Ты понимаешь, что происходит? – спросила Эмили, глядя в документ через плечо Пеппер.
– Нет, – ответила та.
На первой странице не было ничего, кроме строки текста и логотипа. «Собственность Гейтвикского института», – гласил текст, а логотип представлял собой полную луну, висящую над пирамидой.
– Так это из Гейтвика? – спросила Эмили.
Конкорд кивнул.
– Слышала о них?
– Вроде. Не помню, где именно, – соврала Эмили.
Пеппер открыла последнюю страницу.
– Обалдеть, да? – сказал Конкорд. – Давно я ждал этого дня. Такое чувство, что наконец-то свободен.
– Так ты знал, что мы скажем? – спросил Скарпио.
– Да.
– Почему не предупредил?
– Нужно было придерживаться сценария, – сказал Конкорд.
– Нужно было или ты сам захотел? – уточнила Эмили.
– А есть разница?
– Еще какая, – сказала Пеппер.
– Может, у меня действительно не было выбора – ну или я просто хотел узнать, совпадут ли ваши слова с расшифровкой, – ответил он.
– Как видишь, совпали.
Конкорд попросту улыбнулся.
– Что это значит? – Мэйдэй ткнула в последнюю фразу Конкорда: «Карта попалась».
– Понятия не имею, – ответил тот.
– Ты сказал, что нам нужна карта, – сказала Эмили.
– Насколько я понимаю, Тихую комнату не найти без карты.
– С чего ты взял? – спросила Пеппер.
– Одна русская женщина так сказала, – ответил он.
– Серьезно? – спросила Мэйдэй.
Конкорд кивнул.
– Она была очень серьезна. Кстати, именно она продала мне содержимое той картотеки, где я нашел расшифровку, – добавил Конкорд. – И еще много чего.
– «Карта попалась». Есть идеи, что это может означать? – спросила Эмили.
– Никаких, – ответил Конкорд. – Но это явно связано с вами.
– Почему? – спросила Пеппер.
– Чтобы найти Тихую комнату, вам нужна карта. И стоило вам появиться, как в документе упоминается карта.
Эмили огляделась.
– Ты правда думаешь, что карта как-то связана с нами?
– Ну это логично, – ответил он, – только не забывайте, что, даже если вы сможете повлиять на радианты Мичема и найти путь, игра попытается помешать вам.
– Да нам в последнее время только и делают, что мешают, – сказала Эмили, вновь оглядывая комнату. Никаких признаков карты. – Карта попалась, – повторила она. – Это явно подсказка.
– Согласен, – сказал Конкорд. – Это единственная часть разговора, которая расходится с тем, что я действительно мог бы сказать.
– Да, – сказала Эмили. – Осталось понять, что она означает.
Остановившись перед кроватью, Пеппер пригляделась к висящей над ней иллюстрацией.
– Твою мать, – сказала она. – Это оригинал, да?
Конкорд кивнул.
– Мёбиус подарил незадолго до смерти.
Эмили покачала головой. Интуиция не подвела: в потайной комнате под магазином хозтоваров действительно висела оригинальная иллюстрация Мёбиуса.
С каждой секундой ситуация становилась все более и более странной.
– Называется «Карат», – сказал Конкорд, кивнув в сторону иллюстрации. – В прошлом году до меня дошло, что «карат» – это анаграмма для слова «карта», но я так и не понял, как они связаны.
Сняв иллюстрацию со стены, он перевернул ее и указал на карандашную надпись:
– Нашел только это.
