– И что это значит? – спросила Эмили.
– Я искал в интернете, – ответил Конкорд. – Ничего не нашел.
– Мы явно что-то упускаем, – сказал Скарпио.
– Я перевернул это место с ног на голову, – сказал Конкорд. – Карты здесь нет.
Час они разглядывали иллюстрацию Мёбиуса, час – рылись в журналах, книгах и прочем печатном барахле, а потом Эмили села за стол глотнуть газировки. Тогда-то и услышала жужжание, доносящееся из пустой банки Пеппер.
Она перевернула ее; на стол выпала муха. Она едва шевелилась, будто продиралась сквозь густой невидимый мед. Видимо, бедняжке недолго осталось.
Эмили ее понимала.
Карта попалась.
Наклонившись, она присмотрелась к мухе.
У нее было ярко-синее тельце и большие крылья – Эмили в жизни не видела подобного насекомого.
– Ребят? – окликнула она, покосившись на синюю стрекозу с иллюстрации Мебиуса.
Пеппер с Конкордом обернулись.
– Идите сюда. Смотрите.
Муха определенно попалась.
Но разве могла муха быть картой?
Роуэн проснулся с ощущением, которое обычно сопровождало его в самолетах: будто он не жив и не мертв, а завис в режиме ожидания, где-то в лимбе, далеко от земли. Сев, он потер глаза. Он был не в самолете, а в просторной кровати посреди лофта, залитого тусклым светом.
– Доброе утро, соня, – улыбнулась ему Джули Фуруно. Она сидела в плетеном кресле, подвешенном к потолку на другом конце комнаты – видимо, в гостиной.
– Где мы?
– У меня дома.
– Но как…
– Как я могу позволить себе такую роскошь или как мы здесь оказались?
– Мы пришли в ресторан… а больше я ничего не помню.
– Серьезно?
Роуэн кивнул.
Джули покачала головой.
– Ого. Все еще хуже, чем я думала.
Странное ощущение постепенно начало покидать Роуэна, но он по-прежнему не помнил, что было после того, как они решили поесть в Le Lièvre de Mars.
– Уже правда утро? – спросил Роуэн.
– Не совсем. Полтретьего.
– Что там было?
– Где?
– Мы ведь поужинали?
– Так, ладно. Вот теперь ты меня пугаешь.
– Прости, – сказал Роуэн. Он видел, как волнуется Джули. – Я, видимо, просто отключился. Скоро все вспомню.
Она кивнула.
– Хорошо. Да, мы поужинали. Ты заказал пасту с морепродуктами – она тебе понравилась, кстати, потому что там было мало чернил. Забавный ты. А я заказала потрясающий буйабес.
– А после ужина?
– Ты сказал, что тебе нужен новый телефон. – Джули кивнула на мобильник, лежащий на зарядке на тумбочке.
– А потом?
– Мы долго гуляли по набережной. Я рассказала тебе о своих мечтах. Ты практически ничего о себе не рассказывал. Ты проводил меня домой, как настоящий джентльмен, а я, как современная женщина сомнительной морали, пригласила тебя выпить. Ты сказал, что не стоит и уже поздно. А я сказала: «Да иди ты, один бокал».
Роуэн рассмеялся, хотя она рассказывала то, чего он совершенно не помнил.
– Потом тебе поплохело, – продолжила Джули, – поэтому я предложила прилечь. Ты проспал два часа. Я пару раз подходила, проверяла, жив ты еще или нет. Как раз хотела гаркнуть тебе в ухо, как ты проснулся.
Постепенно Роуэн приходил в себя, но все равно казалось, будто чего-то не хватает. Словно он оказался в симуляции, а за стенами квартиры Джули ничего нет и не будет, пока Роуэн не покинет ее пределы. Это напрягало, но еще сильнее напрягали выпавшие два часа его жизни.
– Больше ничего важного не было? – наконец спросил он.
– Ну только ужин, романтическая охота на кроликов, а потом мы пришли сюда. – Она приложила палец к губам, словно вспоминала. – Вроде все. Ну помимо бурного секса.
– Что?
– Да шучу я.
Он кивнул и мгновенно забыл об этом.
– Охота… на кроликов?
– Ты правда не помнишь?
– Нет.
– Вообще ничего?
– Прости, ничего. Но я обязательно вспомню.
Джули моргнула. Явно ему не поверила.
– Можешь рассказать, что конкретно было после ужина? – попросил Роуэн. – В голове полная каша.
– Ладно. Я оплатила счет, и мы ушли.
– Спасибо, – сказал Роуэн.
– Ты правда не помнишь?
– Правда.
– Вру я. Ты меня обхитрил. Оплатил все, пока я была в туалете. Потом мы ушли, и я предложила прогуляться по набережной. И тут ты весь оживился.
– Почему?
– Ой, нет, не так. Ты оживился еще раньше, когда улизнул расплачиваться. Ты же еще в ресторане заметил обложку.
– Какую обложку?
– Вырезку из «Плейбоя» в рамке. С девушкой, лижущей марку.
– Я заметил обложку «Плейбоя» и оживился?
– Ага. А потом, когда мы гуляли, заметил еще что-то подобное и пришел в полный восторг.
– Не понимаю. Какое мне дело до «Плейбоя»?
– Может, сиськи очень любишь?
– Что?
– Да шучу я. Ты сказал, что он повернут не в ту сторону.
– Журнал?
– Кролик с обложки. Якобы обычно он смотрит влево.
Роуэн кивнул.
– Да вроде.
