Настоящее положение, роль Эмилии Штальберг в администрации варшавского генерал-губернатора доктора Фишера доподлинно были известны ему, но некоторые аспекты ее полномочий говорили о какой-то особой ответственности поручений. Правда, ходили слухи, что вскоре доктора Фишера по всей вероятности заменят Грейзером. Но слухи оставались пока слухами, действительность этого не подтверждала. Да и, собственно, ему лично оставалось безразлично, кто из них останется на коне.
— Оберштурмбанфюрер Штальберг очень сожалела, что не застала вас, штандартенфюрер. На следующей неделе она намеревается посетить Станичку и просила предупредить о своем приезде начальника гестапо округа Ганса Ганке.
— Штандартенфюрера Ганке?
— Я не оговорился, штандартенфюрер. Кроме группенфюрера Веллера и вас, она назвала Ганке.
«Что общего может быть между Гансом Ганке и Штальберг? Впрочем, многое может быть. Я заметно отстаю от реальности. Если не погибнешь от пули, то подкараулит инфаркт», — подумал шеф и спросил:
— У вас все, Генри?
«Кое-что есть», — хотел было ответить тот, но, подумав, только пожал плечами.
— Вы свободны, Генри Крамер. Поставьте в известность дежурного офицера по отделу контрразведки. До семи утра беспокоить только по неотложному делу.
Оставшись один в своих апартаментах — двух больших смежных, обставленных добротной мебелью комнатах, он вновь подумал о причинах, побудивших штандартенфюрера Ганса Ганке, по его понятиям, не очень известного в руководящих нацистских кругах человека, отправиться на встречу с так же неизвестным ему сотрудником службы безопасности штаба обергруппенфюрером Бахом в пригороде Варшавы. Ганке должен был уже сегодня утром вылететь с аэродрома Кобылино, расположенного в двадцати пяти километрах юго-восточнее Станички. Причем, рандеву предполагалось в присутствии бывшего генерал-губернатора Цернера.
Фалькенберг встал с кресла, извлек из кобуры, захваченной из приемной, пистолет «Вальтер» и без стука положил его рядом с собой на прикроватную тумбочку.
«С какой стати, зачем и почему ставит меня перед фактом свершившегося руководитель гестапо группы „Феникс“ оберштурмбанфюрер Крюгер? Что за данной встречей кроется? Кому все происходящее выгодно и в чем заключается суть связей Ганке со службой безопасности варшавского воеводства? И что интереснее всего — одно из звеньев цепи — Эмилия Штальберг. Вопросы, вопросы — и нет пока на них ответа. А если хорошенько подумать? Может, во всем этом таится и мой шанс стать генералом СС? Давно пора. Но рейхсфюрер СС Гиммлер косо смотрит на мое повышение в звании и должности. А вообще, мне лучше быть сторонним наблюдателем и не стремиться разгадывать ребусы СД, чтобы, зная о многом, не попасть в струю отменно разыгранной провокации в охоте на ведьм. В настоящий период похожий курс становится очень модным. Черт возьми, „охота на ведьм“ — излюбленное выражение Крюгера».
Но подозревать начальника гестапо в нечистой игре он, Фалькенберг, не имел оснований. Напротив, за последнее время Крюгер стал значительно чаще делиться с ним новыми по его каналам секретными новостями. В свою очередь и Фалькенберг ставил того в известность о сведениях строго секретных, известных ему. Этот контакт лишь помогал каждому из них в работе.
Фалькенбергу вдруг расхотелось спать. Он включил настольную лампу и, оставаясь в нижнем белье, подошел к телефонному аппарату, но потом раздумал. Многое, очень многое он знал, но и добрая доля оставалась для него тайной. Вторжение союзников на континент через Ла-Манш, постоянные окружения, жестокие поражения немецких армий на Восточном фронте — все говорило о том, что «тысячелетний гитлеровский Рейх» накануне полного военного краха. Он, штандартенфюрер Фалькенберг, имеющий колоссальный опыт контрразведки, понимал, что «верхушечная оппозиция» существует, действует и повторит неудавшуюся в марте 1943 года попытку покушения на Гитлера, чтобы затормозить или даже ликвидировать опасность оккупации самой Германии, ее полной политической катастрофы. Некоторых участников того, по случайности нераскрытого дела он знал лично. Они относились в основном к высшей элите военного руководства рейха. Он был в курсе постоянной вражды между немцами и поляками накануне и во время войны, но не мог представить даже во сне, что в течение многих лет могла существовать тайная ось Берлин — Варшава, связь, о которой ни Гитлеру, ни Гиммлеру до поры до времени ничего не было известно. Контакт с Канарисом позволил польскому правительству в Лондоне свободно маневрировать связью с нелегальными группами в самой Польше. Адмирал Канарис, неутомимый организатор немецкой службы разведки, и в начале, и тогда, когда Германия в конце войны оказалась в весьма трудном положении, продолжал пользоваться тайными связями с польскими офицерами. Правда, о последующем он, Фалькенберг, узнал немного спустя. О том, например, что никто иной как Канарис поддерживал подготавливаемое польским эмигрантским правительством Варшавское восстание.
