Здесь следует оставить на время Фалькенберга в его дальнейших размышлениях и обратить внимание на тот факт, что варшавская авантюра, предпринятая Бур-Комаровским 1 августа 1944 года, доказала его тайную связь с верхушечной оппозицией. И несмотря на полную неудачу заговора и покушения на Гитлера 20 июля, укрепляла контакт немцев с поляками, облегчая снабжение оружием Армии Крайовы, которая к началу восстания заняла большую часть Варшавы. Естественно, создавая эти условия для размещения и немецких войск под командованием генерала фон Трескова, занимающего до событий 20 июля пост начальника штаба центральной группы войск на Восточном фронте.
Фалькенберг, несмотря на поздний час, неожиданно для себя подошел к бару и, смакуя, чуть прикрыв от удовольствия глаза, выпил рюмку коньяка.
«А, черт с ними, со всеми, кто мешает нормально жить в эти тяжелые времена, — подумал он. — Разберемся. Ну, а поляки… Конечно, в основе своей, не солдаты Армии Крайовы, эти паиньки, а бойцы созданной Народной Армии наносят ощутимые, дерзкие удары по частям немецких войск, разрушая различного рода коммуникации. Одним словом, работают по методам русских партизан…»
Фалькенберг подошел к кровати, лег и мгновенно уснул.
Но сон его был непродолжителен. В приемной тревожно зазуммерил полевой телефон.
Крамер, оторвав от подушки взъерошенную голову, сонно буркнул в микрофон трубки:
— Приемная штандартенфюрера Фалькенберга. Что? Полковник только что лег. Всю ночь работал… Слушаюсь, бригаденфюрер! Ясно! — Он подошел к дверям спальной комнаты шефа, но услышал, что тот уже говорит по телефону.
— Что случилось, бригаденфюрер? — узнав по голосу начальника штаба группы Вайса, спросил Фалькенберг. — В каком именно месте произошло нападение?
— Повторяю, — откашлялся Вайс, — примерно на восьмом километре лесной дороги Станичка — Кобылино. Эта проселочная дорога, которой не всегда пользуемся, сокращает расстояние до аэродрома одного из полков истребительной авиадивизии на семь километров. Да-да. До взвода десантников-диверсантов врасплох атаковали автоколонну с полуротой солдат, в том числе и солдат усиленного патрульного наряда.
— В составе данного отряда, как мне известно, должен был находиться и штандартенфюрер Ганс Ганке… бригаденфюрер! Кто сообщил вам об этой трагедии?
— Насколько мне известно, — отозвался Вайс, — радиостанция гарнизона Станички и радиостанция непосредственно штаба армейской группы «Феникс» примерно в четыре часа утра одновременно приняли открытым текстом радиограмму: «Внимание! Я — „Комета-два“. Повторяю: „Внимание! Я — „Комета-два““». А дальше то, о чем я вас уже известил. Автоколонна состояла из восьми грузовых и одной легковой автомашины; В вашем личном распоряжении два бронетранспортера, бронемашина и три грузовых, полурота из комендантского резерва. Штандартенфюрер, операция по ликвидации русских парашютистов командующим группы возложена лично на вас. Кроме того, к поиску подключается служба оберштурмбанфюрера Крюгера. Желаю успеха! Хайль Гитлер!
— Но откуда вы знаете, что это русские парашютисты?
— Это предположение группенфюрера…
«Индюк! Или, как это по-русски? Ага… Чертова перечница! Изъяснился, как истеричка», — подумал о начальнике штаба Фалькенберг..
…Двигались осторожно, но быстро, выслав вперед головную походную заставу и боковые дозоры. А через три километра, по выходу из Станички, небольшая мобильная колонна постепенно стала терять ход. Машины пошли по влажной лесной дороге. Неожиданно для всех экипажей идущий в авангарде бронетранспортер тревожно заныл воздушной сиреной. Но немецкие солдаты, казалось, остались глухи и беспристрастны к звукам опасности: они просто ждали приказа своего командира. Вскоре выяснилось, что наблюдатели в условиях плохой видимости, поддаваясь царящей вокруг атмосфере таинственности, приняли семью лосей, переходящих дорогу, за группу людей, занимающих оборону.
Восьмой километр лесной дороги Станичка — Кобылино. Конец второй декады июня… По старому русскому стилю — начало мая…
К восьми часам утра туман почти полностью растворился и лишь кое-где, цепляясь за вершины деревьев, все еще висел рыхлыми комочками, похожими на седые головки перезревших одуванчиков. Ели и сосны, чуть искрясь на пробивающемся солнце, бесшумно роняли радужными огнями, иглами ветвей крупные капли росы.
Штандартенфюрер СС Фалькенберг вышел из бронемашины и зябко повел плечами. Да, картина была, конечно, ужасная. Метров шестьдесят-семьдесят неширокой лесной дороги хаотично загромождали наполовину сгоревшие автомобили, ящики с боеприпасами и другим военным имуществом. Еще тлели, переливались огнем побежалости резина покрышек, ранцы, дерево, пачками или одиночно рвались патроны. И трупы… повсюду, в разных позах, трупы соотечественников — сгоревшие, обугленные и совсем не тронутые пламенем.
