Вот почему, убегая от машины, чувствуя себя на пределе усталости, сравнивая действительность с прошлым, он в полной мере оценил каторжный труд солдата-пехотинца на войне. Идти ему пришлось по замусоренному лесу, сознательно часто изменяя направление. Просто это была., попытка подобным маневром запутать свои следы на случай, если вдруг немцы организуют облаву и начнется травля собаками.
Однако время не стояло на месте, оно стремительно шло к вечеру, и ему, учитывая состояние физической усталости, необходимо было позаботиться о ночлеге. Но отдых Шелест считал делом вторым, а первым — предстояло определиться на местности, чтобы следующий день использовать целенаправленно, выжать из себя все возможное, на что он способен, и продвинуться как можно дальше, к востоку. Наблюдательность помогла ему почти сразу же найти ночлег. Это была неглубокая впадина, из которой тянулся вверх мощный ствол сосны, а вокруг хороводом стояли молоденькие трехлетние елочки.
Портфель, принадлежавший полковнику фон Гасселю, оказался сущим кладом: в нем находилось все необходимое для человека, совершающего небольшой вояж. Кроме продуктов питания, которых при экономном расходовании должно было хватить на три дня, там лежала крупномасштабная топографическая карта, разбитая на условные квадраты. Она была ценна не только тем, что отображала обстановку текущих суток, но давала ясную и полную картину о законченных и строящихся инженерных сооружениях на обширной территории прилегающего тыла. Особый интерес вызывали юго-западные квадраты карты. На них были четко нанесены цифровые алгебраические выражения, вырисованы таинственные фигурки зверей — слона, тигра, пантеры, волка.
Понятную радость принесли ему и другие находки: компас и кульвиметр, транспортир и командирская линейка, а в одном из отделений портфеля в прорезиненном пакете находились три записные книжки, исписанные убористым каллиграфическим почерком. Наконец он обнаружил еще один очень нужный предмет — планшет советского командного состава, что было очень кстати.
Зная довольно слабо немецкий язык, капитан с трудом разобрался, как смог, с заслуживающими, на его взгляд, внимания бумагами и уложил их в планшет, а портфель стал освобождать, по его мнению, от ненужных ему вещей и в первую очередь от трех тяжеловатых по весу книг. Затем проверив состояние трофейного браунинга и наставив его на предохранитель, упрятал сзади, у позвоночника, за поясным ремнем под гимнастеркой и сразу же забылся крепким сном.
…Разведгруппа капитана Черемушкина, насколько позволила дополнительная нагрузка, спешно отходила на северо-запад. Перед вылетом на задание в тыл противника ей планировалось создать временную базу продовольствия и боеприпасов где-нибудь в районе приземления. Но теперь это было просто невозможно. То, что произошло, не вписывалось ни в какие ранее разработанные планы. Неожиданный парашютный десант ставил разведгруппу в трудное, опасное положение. Что могла она представлять для любого штаба немецкого гарнизона? Ведь немедленно будут приняты контрмеры: высланы по разным маршрутам мобильные патрульные наряды, выставлены засады и секретные посты в направлении вероятного движения парашютистов, перекрыты все тропы-дороги…
Да, Черемушкин не имел возможности заложить эту самую базу. Но он привык ко всяким неожиданностям, и то, что преподнесла ему сама судьба, принял как неизбежное. Как тут ни крути, ни верти, а нужно думать, искать выход… И не паниковать! Как командир разведгруппы, он считал удачей почти одновременное приземление своих ребят. Образно говоря, сели на голову, туловище и хвост противнику, дробя его хребет, срывая и блокируя слабые попытки отдельных немецких солдат организовать сопротивление «дьяволам» с неба. При этом не обошлось без курьезов, когда выяснилось, что немцы по сути сами содействовали разгрому и еще большей дезорганизации своих солдат, до внезапного нападения беспечно дремавших в этот ранний утренний час под брезентовыми тентами грузовых автомобилей. В этой вынужденной схватке, вернее, страшном, стремительном ударе по автоколонне с людьми, нашлось место и смешному, нелепому в положении отдельных разведчиков. Сержант Мудрый с младшим сержантом Антоновым с правой, а ефрейтор Юрский с левой стороны узкой лесной дороги зависли на разных уровнях от земли, зацепившись куполами парашютов за ветви сосен. В силу закона упругости их всех троих мягко возносило вверх, опускало подобно мячикам на резинке, качало из стороны в сторону, что не мешало им вести непрерывный автоматный огонь по неподвижным в своем большинстве целям, а они сами, являясь мишенями, меняющими мгновенно свое положение в пространстве, оставались неуязвимыми для редкого огня обреченного противника.
