— Я знаю. Только уточню: семь минут сорок шесть секунд. Учти на будущее. Касаткин! Снимай всех и трогаем…
Цепочкой миновали узкую горловину между озером Голубые Васильки и западной опушкой леса. Чуток прошли дальше. Достигли подошвы небольшой, похожей на седло для всадника, безымянной высоты. И тут услышали выхлопы мотоциклетных моторов. Еще две-три минуты промедления — и они будут настигнуты, перебиты из пулеметов. Но недаром же Касаткин и Сабуров проделали двойной путь до домика лесника и обратно, до места встречи!
Круто свернули к балочке. Только рассредоточились, как первый мотоцикл вынесся по бездорожью справа, миновал горловину, приостановился, дожидаясь остальных. И вот уже, уступом влево, мотоциклы с полевыми жандармами стали приближаться к безымянной высотке.
Экипажей насчитали пять. В двух колясках рядом с пулеметчиками высовывались головы овчарок темно-серой масти, нервно прядающих ушами. Те ли это были экипажи гитлеровцев, что уже встречались им, или другие, определить было невозможно. Да суть ли в том была… Важно, чтобы они пронеслись и исчезли с их горизонта.
Но так, как предполагал Черемушкин, не вышло. Произошло то, чего он больше всего остерегался.
Едва экипаж первого мотоцикла поравнялся с овражком, из коляски, вырвав из рук пулеметчика, он же являлся и кинологом, поводок, птицей выпорхнула овчарка. Перевернувшись в воздухе, в чисто цирковом прыжке, собака приземлилась на все четыре лапы и метнулась к полоске кустарника. Мотоциклист был вынужден резко нажать на тормоз. В него тут же, по инерции, врезался второй и перевернулся. Брызнул из деформированного бака, давшего трещину, бензин, попадая на выхлопные трубы. Пламя — и взрыв. Остальные были вынуждены объезжать внезапно возникшее, препятствие, выстраиваясь, как по ранжиру, и не понимая, что же на самом деле происходит у овражка. Затем сообразили, но было уже поздно.
Овчарка, не дотянув до цели несколько метров, была остановлена автоматной очередью. Восемь стволов ударили из засады по сгрудившимся машинам, пробивая бензобаки и буквально сметая людей. В ту же сторону полетели ручные гранаты. Мотоциклы вместе с убитыми и ранеными солдатами полевой жандармерии охватывало яростное рыже-дегтярное пламя. Огненный автоматный смерч бушевал около минуты. Восемь против пятнадцати.
Шла война. Она уносила с собой и пожилых, и юных…
Это была та самая группа охотников, которую впервые увидел Черемушкин…
Выходя со всеми разведчиками из овражка, штандартенфюрер Ганс Ганке отвернулся от печального зрелища и случайно бросил взгляд на Коврову: глаза женщины выражали скорбь, и ему казалось, что она вот-вот заплачет по людям, которых совершенно не знала и которые пришли на ее родную землю с оружием в руках сеять смерть и разрушения.
Законы войны незыблемы. Разгром патрульного отряда службы полевой жандармерии следовало рассматривать только как результат ошибки его командира. Немецкие радиостанции и их спецслужбы, обнаружив в эфире чужую радиопередачу на шифровом материале, без труда, конечно же, запеленговали и передали ее координаты всем своим, находившимся в поиске русской разведгруппы, подразделениям. Координаты указывали место нахождения радиостанции в створе высоты Безымянной и озера Голубые Васильки. Определив местность лишь по карте, не выяснив обстановки, командир отряда с включенной на прием рацией ринулся вперед…
И так, имея многократное превосходство в огневой силе и людях, моторизованный отряд оказался в стальном капкане.
— От нас теперь немцы не отвяжутся, Евгений, — поравнявшись с Черемушкиным, сказала Наташа. — Это не пройдет для нас безнаказанным. Немцы примут все меры.
— Не говори, Наташа, гоп… А вообще, кто кого хитрее, находчивее окажется, как кому повезет… Превосходство в силе, сама была свидетельницей…
— Раз на раз не приходится, Евгений.
— До леса, где мы можем укрыться, пятнадцать минут хорошего броска. Посмотри, зовет он нас под свою сень. А дорога до домика лесника в нашем направлении — черт ногу сломит. Это по карте. В действительности, — он пожал плечами, — может, все иначе обстоит?.. Скажи мне, что это такое: «Верблюд без шеи, без ног, за холмы идет?» — Черемушкин лукаво посмотрел на свою подругу.
Скоротечный бой еще не снял с них напряжения, но Наташа улыбнулась:
— Это из тибетского фольклора. И ответ на твою загадку: дорога.
— Верно. Тибетцы еще говорят: челюсти, жевавшие луговую траву, будут лежать белыми костями, а луговая трава все так же будет зеленеть. Не робь, Натаха. Это про нас с тобой и наших парней. Мне очень жаль, что так все произошло. Но у нас, собственно, выхода не было. В ином же случае, если бы чуть промедлили, — наши кости наверняка валялись бы в овражке. Вот так-то!
— Но немцы могут по нашему следу пустить собак… Как та овчарка: учуяла, видимо, нас, ветер-то со стороны овражка дул. А может, кого-либо из нас заметила: что зрение у них, что нюх…
