Дэн услышал за своей спиной мягкие шаги. Не оборачиваясь, он мог сказать, что это Антон, приезда которого они ждали целую неделю. «И тут никакой неожиданности: точно по расписанию», – подумал он, но даже не успел расстроиться от такой предсказуемости своей жизни, как неожиданность все-таки произошла: на траву рядом с ним упала почти полная бутылка газировки.
– Кто-нибудь пить будет? Вас не ломает на такой жаре играть? – Антон тоже был без футболки, в одних выгоревших бежевых бриджах. Игорь поднялся на ноги, отряхнул свои шорты и протянул Антону руку, Дэн последовал его примеру.
– С приездом! – улыбнулся Игорь. – Ты только что, что ли?
– Нет, я вчера ночью. Друг на машине подбросил: ему в Ярославль нужно было по делам, он меня по дороге отвез.
Дэн поднял бутылку, открыл ее и сделал несколько жадных глотков. Газировка уже успела нагреться, хотя Антон взял ее из холодильника всего двадцать минут назад. Она не производила эффекта, на который Дэн рассчитывал, и он машинально передал ее Игорю, хотя тот об этом и не просил.
– Кто-нибудь из наших еще здесь есть? – спросил Антон.
Игорь пожал плечами:
– А кому? У всех сессия, практика, работа… У меня у самого долгов выше крыши, только в деканате уже нет никого, теперь вроде осенью пересдачи. Мы с Дэном неделю тут тусуемся, тебя ждем. На самом деле, тут от скуки подохнуть можно, только иногда «ключевские» приходят, тогда хоть есть с кем поговорить.
Дэна каждый раз коробило при слове «ключевские», обозначавшем всех, кто живет и работает в «Белых ключах». Ему сразу же вспоминался великий историк, и перед глазами вставала картина его бренных останков, переворачивающихся в гробу. Но возражать против устоявшегося прозвища было бессмысленно, поэтому он пытался перестать обращать на него внимание.
– Баба Валя умерла, – неожиданно сказал Дэн. Игорь в недоумении посмотрел на него, пытаясь понять, в какой связи это известие находится с только что сказанной им фразой.
– Правда? – переспросил Антон, еще не успев вникнуть в смысл сказанного. Дэн кивнул. – Обидно-то как…
Антон не смог бы сейчас сказать, за что именно ему обидно, но это слово наилучшим образом отражало нахлынувшие на него чувства. Баба Валя казалась обязательной и неотъемлемой частью дачного поселка: приезжала из города, едва успевал сойти снег, и уезжала после первого ноябрьского снегопада. В те редкие моменты, когда она не копалась на огороде, она сидела, одна или с соседками, на сделанной, видимо по деревенской привычке, скамеечке у своей калитки. С раннего детства Антона, Игоря, Дэна, да и всех остальных учили, проходя по главной улице поселка, здороваться с бабой Валей. Родители невоспитанных детей и сами дети подвергались бесчисленным обсуждениям и осуждениям. Но несмотря на страсть к сплетням, бабу Валю в поселке любили. Любили, прежде всего, за веселый и легкий нрав, за житейский оптимизм. Прожитые в труде и постоянной нужде годы не изменили ее простую деревенскую натуру. Ко всем невзгодам она относилась с юмором, в отличие от многих городских стариков, не только не портила всем настроения, но еще и умела поднять его острым словцом или теплой улыбкой окруженного морщинками рта. Умерла она тихо, во сне. Говорят, что так отходят праведники. Баба Валя в Бога не верила, но все были убеждены, что там, на небесах, ее узнают и примут как свою.
Воздух замер, сплавился палящими лучами солнца в единую неподвижную массу, высоко наверху застыли облака. Дэн снова смотрел на лес: в этой неподвижности лес вздохнул.
– Мне тоже жалко, – Игорь отвернулся. В такие минуты труднее всего смотреть собеседнику в глаза. Молнией мелькнула спасительная мысль. – Зато Ленка Акимова из Заболотова рожать собирается!
Заболотово действительно находилось за болотом, но своим названием деревня была обязана все же не ему. Болото появилось тут совсем недавно, когда лет семь назад страшным, негасимым огнем горели торфяники. В одном месте земля провалилась на несколько метров вглубь, со временем в котловане скопилась вода. Заболотовцы и дачники сваливали туда мусор и хором обвиняли друг друга в загрязнении родной природы.
Друзья хорошо знали Ленку, она была их ровесницей, много времени они проводили вместе, у Антона даже были какие-то попытки завязать с ней первый робкий юношеский роман, однако дальше одного неумелого поцелуя дело у них не пошло. А вскоре после этого Ленка сошлась со своим соседом Пашей, как раз в это время вернувшимся из армии. Через год они уже жили вместе, а еще через два решили пожениться. Антон, Игорь и Дэн гуляли на свадьбе, да так, что обратно в поселок Игоря тащили на руках, и все трое чуть не упали в знаменитое болото.
– Когда? – спросил Антон.
– Да уже на днях, но неизвестно, когда точно. Я ее встретил позавчера: живот огромный, но счастливая такая!
– Не понимаю я этого, – сказал Дэн. – Зачем в двадцать лет рожать – еще вся жизнь впереди. А от ребенка же никуда не денешься.
– Да может быть, они и не планировали, – Игорь пожал плечами. – Залетела, а аборт поздно делать. У моей знакомой так вообще в шестнадцать лет случилось.
