– Божечки, да не расстраивайся ты так, – насмешливо произнесла председатель. – Давай я тебя утешу, – внезапно Ли Уортли привстала на носочки и, обвив шею Эдмона руками, прильнула к его губам своими.
По столовой пронёсся возглас удивления: своей выходкой Ния привлекла кучу внимания.
– Похоже, общественность в шоке, – выдохнула она ему в губы, прервав поцелуй.
– Общественность?! Я сам в шоке! Что это было только что? – прошипел Принц, приходя в себя.
– Как что? Поцелуй, – пропела девушка как ни в чём не бывало. – Я же сказала, что утешу тебя. Ну а ещё это – моя небольшая месть за «овцу», – председатель развернулась и весело помахала кому-то в толпе. – О, сообщеньице! – воскликнула она, когда её телефон издал характерный звук. Но как только Ния начала читать, её лицо сразу стало серьёзным.
– Что, розовый вышел из моды? – поинтересовался Принц.
– И не надейся. Пришла кое-какая информация от одного знакомого… из органов.
«Чёрт! Чёрт! Чёрт!» – практически вылетая из столовой, Мати судорожно жала «Отклонить».
Её щёки горели, руки тряслись от осознания всего ужаса ситуации… В голове застыл прекрасный образ Принца: его тёплая улыбка, протянутый в скромном жесте букет… и губы, повторяющие одну и ту же фразу: «Я знаю, что ты спала с моим братом». Матильда на ходу затрясла головой, чтобы этот кошмар наконец испарился из сознания.
Она быстро шла по коридору, полностью погрузившись в свои мысли, соображая, что же теперь делать, когда пришло сообщение. Не останавливаясь, Мати достала мобильник: «
– Чёртов Влад! – прошипела она на весь коридор. Несколько студентов, ожидающих начала следующей пары у аудитории, зашушукались, косясь на девушку, послышался смешок. И без того взвинченная Матильда неимоверным усилием воли заставила себя пройти мимо, чувствуя, что ещё немного и прольются реки крови. – «Спокойно, они тут ни при чём, это всё Владислав! – она резко остановилась. – Конечно! Это всё он!»
Ухватившись за эту мысль как за спасительную соломинку, Мати за несколько минут окончательно убедила себя в своей непорочности, задавив все доводы, которые выдавала возмущённая совесть, одним простым: «Я не соображала, а вот он…»
«Раз он так просто мне звонит и пишет, хотя и виноват, – думала Харкер, набирая сообщение, – с какой стати переживать мне? – она стёрла извинения за пропущенные вызовы. – Как говорится, ничего личного, только… – убрала смайлик в конце предложения, – учёба».
Перечитав сообщение раз десять и убедившись, что ни единая буковка не выдаёт никакой лишней информации и абсолютно нейтральна, Мати отправила сообщение и со спокойной душой отправилась на пару, надеясь, что до конца занятий с Владиславом она не пересечётся.
– Все свободны! – объявил преподаватель, закрывая конспект.
Учебный день закончился на удивление быстро. Приближалось время встречи, и с каждой минутой Матильде становилось всё хуже. Хотя уверенность в своей правоте ещё теплилась где-то на задворках сознания, тревога нарастала с каждой секундой, заставляя все внутренности сжиматься в один мерзкий пульсирующий комок, подступающий к горлу.
«Это просто какой-то кошмар!» – глубоко вдохнув, как перед погружением, Мати зашла в библиотеку.
Главный корпус университетской библиотеки занимал одно из самых больших зданий и располагал внушительным количеством книг, охватывавшим практически любую область знаний. Каждый зал был посвящён отдельной науке: педагогика, литература, иностранные языки, политология, философия, физика…
Помня, что у них проект по естествознанию, Мати не сомневалась, где искать Владислава. Однако проходя мимо зимнего сада, в котором по инициативе студсовета была организована зона отдыха, Матильда заметила знакомую чёрную шевелюру у одной из развесистых пальм. Сделав ещё несколько шагов по инерции, девушка резко развернулась на сто восемьдесят градусов и рванула в сад.
Освещённые тёплыми солнечными лучами резные листья растений отбрасывали замысловатую тень на серый мраморный пол. Небольшая декоративная беседка, овитая розовым клематисом, напоминала картинку из какой-то сказки… Тишину этого волшебного места нарушал лишь тихий шум воды, стекающей по камням в небольшой прудик.
Облачённый во всё чёрное Владислав вальяжно развалился на белой резной скамейке. Его лицо, обычно выражающее недовольство, было сосредоточенным и спокойным, а серые глаза не прожигали презрением: увлечённый любимым занятием юноша с теплотой и вниманием смотрел на печатное издание.
«Вот книжный червь. Опять какую-то ширпотребную книжонку читает! – тревога сменилась злостью из-за того, что Влад не там, где нужно, и делает не то, что должен. Мати вспыхнула от внезапного желания стереть это беззаботное выражение с его лица. – Натворил дел и всё равно?» – ярость затуманила разум, и девушка, подлетев к Владиславу, вырвала предмет из его рук.
