Церемония прощания проходила в городской ратуше. Проход между рядами сидений вёл к помосту, где были установлены гробы и тумба с микрофоном. Друзья и близкие поднимались туда, чтобы в последний раз увидеть девочек и сказать пару слов на прощание. Желающие могли выразить соболезнования или поделиться воспоминаниями о Касси и Поли. Матильда обещала себе не плакать в этот день, но с каждой следующей сказанной речью комок в горле становился всё больше. В итоге, когда пришёл её черёд, девушка уже с трудом сдерживала слёзы. Она пробралась между сиденьями и преодолела небольшой путь до помоста, а затем, сказав небольшую речь и выразив соболезнования родителям, на несколько секунд застыла, борясь с собой. Матильда никак не могла заставить себя обернуться и посмотреть на девочек, ведь это означало бы признать факт, что они умерли, окончательно и бесповоротно. В конце концов, кое-как справившись с обуревавшими её чувствами, Мати опустила взгляд на казавшихся спящими подруг. Мысленно попрощавшись, она направилась на место, утирая всё-таки хлынувшие слёзы.
Тем же вечером мать Кассандры положили в кардиологию – сердце не выдержало навалившихся бед. Вместе с Вэром и Эриком Мати несколько раз ходила навестить её, приносила цветы и фрукты… Но больше, чем мама Касси, ребят волновал Хей. С момента разговора у них дома парень превратился в настоящего затворника. Он стал редко покидать комнату, которую теперь постоянно запирал изнутри, а за пределы дома вообще перестал выходить и, несмотря на все увещевания друзей, не появился даже на похоронах. Казалось, смерть девочек сломала его.
Остальные обитатели коттеджа тоже были подавлены и ходили словно зомби. Больше месяца Мати приходила в себя, и всё же постепенно жизнь возвращалась в привычное русло. Теперь почти каждое утро Эдмон заезжал за ней, чтобы вместе отправиться в университет. Влада, к своему огромному облегчению, Матильда практически не видела – несколько раз пересекалась с ним на парах, где старалась не замечать. Правда, всё ещё нужно было сдать совместный проект. Первый же семинар показал, что выслушать всех в один день – абсолютно нереальная затея, и Рейвен распределил студентов таким образом, чтобы на каждой паре они успевали представить пару-тройку работ и разобрать что-то из текущего материала. Профессор даже составил список, дабы никто не забыл свою очередь, и пара Матильды и Влада оказалась почти в самом конце.
По этому поводу девушка испытывала смешанные чувства. Она хотела как можно быстрее расправиться с затянувшимся проектом. Приходившие воспоминания были будто из прошлой жизни, словно прошла уже сотня лет с тех пор, как они вместе готовили в беседке чёртов доклад, а потом, сидя у неё в спальне… Тогда Матильде казалось, что с ней происходит что-то особенное, нечто вроде любви. В то время она, не особо задумываясь, как глупо или иррационально себя ведёт, просто верила, что и он… что и Влад тоже испытывает подобные чувства. А было ли что-то вообще? Чем дольше Мати копалась в себе, тем больше убеждалась, что просто выдумала то, чего не было и в помине. Плыть по течению, разве не так это называется?
Но всё же мысль о том, что после представления проекта ничто больше не будет их связывать, заставляла сердце каждый раз неприятно сжиматься. И каждый раз Мати гнала эти ощущения прочь, ругая себя, что, как последняя тряпка, всё ещё допускает подобные мысли, когда уже сделала выбор, да такой, о котором другим и мечтать не приходится. Она выбрала Эдмона (парня, в которого действительно до безумия влюблена). И хотя за последние пару месяцев отношения практически не продвинулись из-за навалившихся бед, они всё наверстают, в этом Матильда была практически уверена. И вскоре девушка смогла убедиться, что Принц разделял её оптимистичный настрой.
Во время невыносимо скучной лекции, которой Мати предпочла томик Достоевского, телефон на парте завибрировал, оповещая о новом сообщении. Харкер тут же схватила мобильник, заметив на экране аватарку Эдмона:
