Пару залов ещё предстояло заполнить. Нет, в уголке одного из них уже что-то было. Пара десятков работ манежных «пидарасов им. Хрущева», фрески Бэнкси, аккуратно срезанные прямо со стен домов в нескольких европейских столицах, керамика Платона Фаустова, акварели Чан Со Юн, пупырчатый акрил Зверева, ещё что-то… Но места оставалось полно. Да и пусть. Как говорится, не один век живём. Хуже, когда наступит время расширяться. Строят нынче не на века. Да и не рабы. А заживо хоронить вольных гастарбайтеров, чтобы только сохранить тайну местоположения — времена не те. Жаль, конечно. Но проблемы решаются по мере их появления, не так ли?
Но что-то отвлеклись. Речь-то о российской столице в дне сегодняшнем.
Нынешняя выставка в ЦДХ была для прапоса особой. Вовсе не потому, что она невиданным досель размахом и представленными здесь творческими направлениями превосходила предыдущие. Просто впервые широкой столичной публике должны были явиться живописные полотна Марии Гуляевой — недавней тайной протеже Ферериуса, которая таки сумела вырваться из болота рутины. И не столько благодаря его личным стараниям, сколь вопреки им. Да, Маша заслужила персональное уважение Высших Сфер. Что само по себе нынче, увы, «антикварная» редкость. И посмотреть работы такого художника (а если удастся, и приобрести) было б большой удачей.
Как и предполагал Ферериус, гуляевские «Острова» произвели впечатление на публику. И на критиков, что не менее ценно. Нет, работы понравились далеко не всем — были и такие, что ругали стиль, сюжеты, обвиняли в заимствованиях и прочих грехах. Но равнодушных, кажется, не осталось. Макферерли, который хотел приобрести всю серию, опоздал к открытию выставки всего на пару часов, и ему из двенадцати полотен достались лишь два. Естественно, о том, чтоб разрушить экспозицию, не могло быть и речи. Просто возле каждого купленного полотна немедленно крепилось о том объявление.
Оформив приобретение, Макферерли взглянул на часы. Ага, Аль-Заббары должны явиться с минуты на минуту.
И точно. Не успел он выйти на крыльцо, как к тому плавно подкатил небесно-голубой «бентли», из-за руля которого вышел громила со статью истинного Минотавра. Это «порождение древнегреческого ада», никуда не торопясь и стреляя по лицам зевак профессиональным взглядом, обогнуло автомобиль и, открыв дверь, помогло выбраться женщинам.
— Здравствуйте, господин Макферерли, — приветствовала тут же заметившая продюсера Светлана Владимировна.
— Моё почтение, — легко поклонился тот. — Искренне рад видеть вас обеих. Прекрасно выглядите.
— Фергюс! — вскрикнула Дарька и, наплевав на приличия, бросилась Макферели на шею. Звонко чмокнув его щеку, восторженно проговорила: — Вы просто супер! Если б не вы, я об этой выставке даже и не узнала б. А не выбраться сюда — настоящее преступление.
Ферериус улыбнулся. Осторожно отстранив девушку и поставив её на землю, произнёс:
— Зная ваши вкусы, моя дорогая, я просто не смог придумать лучшего предлога, чтоб с вами увидеться. Смотрю, вы возвращаетесь к жизни? И правильно. Это чудесно. Просто чудесно.
Все трое двинулись ко входу. Телохранитель последовал было за ними, но Светлана Владимировна, обернувшись, приказала:
— Филипп, не ходите за нами. Полагаю, что с мистером Макферерли мы будем в полной безопасности.
— Это точно, Филипп, — кивнул продюсер. — За дам головой отвечаю. Договорились?
«Минотавр» лишь рот раскрыл, да так и застыл на месте. Вместо него ответила Светлана Владимировна.
— Договорились.
И взяла продюсера под правую руку. Слева пристроилась Дарька…
Позже, прокручивая в памяти события того дня, Ферериус вспомнил, как Дария, стоило им только войти в зал, сразу же направилась к гуляескому «Острову Котлину». К одному из тех полотен, что он сам приобрёл каких-то полчаса назад. Когда они со Светланой догнали девушку, та стояла растерянная и такая же бледная, как в день вылета из Англии.
— Представляете, её уже купили, — дрожащим голосом сказала Дарька. — Выставка первый день, а её уже…
— Ну, ну, ну… девочка моя, — встревожилась Светлана Владимировна. — Ну-ка не расстраивайся. Купили? Дело поправимое. Мы сейчас же найдём организаторов и через них свяжемся с владельцем. Если ты хочешь непременно эту картину, обещаю — она будет твоя.
— Присоединяюсь к обещанию, — улыбнулся Макферерли.
Ему, безусловно, было жалко расставаться с полотном, но чего не сделаешь ради близкого человека?
— Поступим проще, — сказал он. — Никого мы искать не будем, ни с кем связываться тоже. Дело в том, что эту картину приобрёл я… Вам в подарок, мисс Аль-Заббар. Оставались сомнения, понравится ли…
— Фергюс, — похоже, ни девчонка, ни её мать не могли поверить в его слова.
— Единственное, — как ни в чём не бывало продолжал продюсер, — полотно взять сразу не получится. По условиям организаторов, экспозиция должна оставаться неизменной до самого закрытия. Пару-то недель, надеюсь, потерпите?
— Да. Пару-то недель как-нибудь потерплю, — вновь засияла Дарька.
— Мистер Макферерли, признайтесь — вы волшебник? — улыбнулась Светлана Владимировна.
