Бледный Владик только сейчас понял истинную причину поступка изверга. Тот добил раненого не из милосердия, а просто потому, что было лень тащить его до поликлиники. И тут бы ужаснуться кошмарной сути Цента, но Владик прекрасно помнил, что он сам недавно проделал. Было, правда, слабое утешение: сам-то он убил ради большой и чистой любви, а Цент убил, потому что скотина ленивая.
- Все, идем, - скомандовал изверг. - Очкарик, поднимай подругу. Темные силы не дремлют. Кто даст им отпор, если не мы, воины добра и света?
- Ты просто чудовище! - в сердцах бросила Машка, все же поднимаясь на ноги.
- Перестань уже обзываться, - возмутился Цент, возглавляя шествие. - Думаешь, меня это не задевает? Это я с виду такой бесчувственный, но под этой грубой оболочкой таится нежная ранимая душа. Своими словами ты причиняешь мне моральные страдания, что в итоге может привести к твоему физическому уничтожению. Так что фильтруй базар. Очкарик, ты тоже.
- Но я ничего не говорил, - напомнил Владик.
- Не говорил, но думал. Я по твоим глазам вижу, что ты меня не любишь.
Ныне покойные диггеры оказались правы, и до станции, в самом деле, оставалось немного. Но не успели спасители мира обрадоваться окончанию подземных приключений, как Цент вдруг выключил фонарь и злобным шепотом приказал замереть и не порождать ни звука. Хорошо выдрессированный Владик тут же застыл в нелепой позе, Машка провела подле изверга не так много времени, и еще не усвоила, что все приказы оного должны исполняться в точности и мгновенно.
- А что там? - начала выспрашивать она.
- Заткнись, дура! - зашипел на нее Цент.
- Но....
- Убью! Молчи!
Причины стать неласковым у Цента были значительные. Он шел первым, и прекрасно видел, что станция буквально кишит мертвецами. Те застыли, будто статуи, иные топтались на одном месте или бродили кругами. Они выглядели сонными, медлительными и неопасными, но Цент прекрасно знал, что это впечатление обманчиво. Стоит только зомби почуять мясо, и вся эта якобы сонная свора тут же рванет в погоню. А гранат-то больше нет.
По чуть слышному приказу Цента воины света и добра отступили вглубь тоннеля, так, чтобы не привлечь шумом голосов внимание зомби. Уже тут, в относительной безопасности, Цент осуществил воспитательную процедуру над Машкой. Одной рукой отвешивал затрещины, второй держал автомат, направленный в грудь девушке. При этом сквозь зубы читал нотацию, суть которой сводилась к тому, что послушание - залог здоровья и долголетия. Машка получала свое молча, боялась даже пикнуть. Владик топтался рядом, но не мог помочь возлюбленной ни словом, ни делом. В этот момент ему безумно хотелось убить Цента, броситься на него, вырвать из рук оружие и изрешетить пулями, превратив ненавистного монстра в дуршлаг, но программист не пошевелился. Понимал, что с извергом ему не сладить, а попытка восстания однозначно выльется в жестокую и беспощадную расправу над бунтарем.
Отвесив двадцатый подзатыльник, Цент решил, что пока хватит.
- Вообще-то я такого не делаю, - признался Цент заплаканной Машке. - Ну, в том смысле, что второго шанса не даю и за неповиновение кончаю сразу на месте, но для тебя, лохудра, сделаю исключение. Если жить не хочешь, иди к мертвецам, пусть они тебя съедят. Но раз уж трешься в коллективе, не смей подвергать всех опасности своей тупостью. Особенно меня. Ясно?
Девушка кивнула отбитой головой.
- Так, с этим разобрались. Теперь нужно придумать, как выбраться на поверхность. Ну, чего глазами хлопаете? Думайте! Должна же от вас быть хоть какая-то польза. Я схожу в разведку, вам такое дело доверять нельзя. А вы думайте, думайте. Кто не придумает умный план к моему возвращению, подвергнется санкциям.
Озадачив подчиненных, Цент неслышно удалился. Машка и Владик остались на месте в полной темноте. Программист слышал, как девушка тихо всхлипывала, переваривая недавнюю порцию гостинцев, и у несчастного так и чесались руки обнять ее и утешить. Но смелости так и не набрался.
- Господи, какое же он чудовище! - тихо посетовала Машка.
- Да, - вздохнул Владик. - Он такой.
- Разве мы должны его терпеть? - спросила девушка. - С какой стати мы подвергаемся побоям и унижениям? Он морит нас голодом, издевается над нами. Он свинья.
- Да, - согласился Владик. - Он такой.
- Может быть, хватит? - предложила Машка.
- Что? - не понял Владик.
- Хватит с нас Цента. Мы свободные люди, мы сами по себе. Я не хочу больше с ним оставаться. Я уйду.
- Как? - испугался программист.
