Подготовка к спецоперации была очень странной. Цент придирчиво осмотрел Машку, и велел ей подтянуть юбку повыше, так, чтобы та лишь слегка прикрывала срам. Затем велел расстегнуть блузку. Посоветовал зачем-то причесаться и почиститься, чтобы выглядеть красиво. Машка все исполнила без возражений. Возражать Центу было суицидально - уж это-то она уяснила.
В итоге, после проведенной подготовки, Машка стала напоминать деревенскую проститутку, впервые вышедшею из провинциальных дебрей на обочину федеральной трассы. Цент придирчиво осмотрел ее со всех сторон и остался доволен результатом.
- Хорошо, - кивнул он. - В самый раз.
- Едут! - вывалившись из кустов, доложил дозорный Владик. - Одна машина. Они уже на повороте, сейчас будут здесь.
- Машка, твой выход, - порадовал девушку Цент. - Постарайся не ударить в грязь лицом. Помни, что на кону судьба всего человечества. Кто, если не мы?
- Можно было бы Владика женщиной нарядить, - проворчала Машка. Героиней ей, похоже, быть совсем не хотелось.
- Можно, - согласился Цент. - Я уверен, очкарик будет очаровательно смотреться в сарафане. И мы обязательно это сделаем. Но в другой раз. Есть у меня опасение, что на программиста они не клюнут.
Через секунду Машка уже стояла на обочине, всеми силами изображая сексуальность. Переигрывала безбожно, но Цент надеялся, что изголодавшаяся по женскому телу солдатня не станет оценивать самку по методике Станиславского. Опасался он за другое - как бы девку не пристрелили. Последний орден состоял из конченых злодеев, они могли. Остановить их был в состоянии только половой инстинкт. На него, родимого, возлагалась вся надежда.
В том, что его план гениален, Цент убедился вскоре, когда автомобиль резко затормозил в десяти метрах от излишне бодро виляющей бедрами Машки. Наружу выбрались двое в уже знакомой форме, третий, водитель, остался в салоне.
Держа оружие наготове, оба самца приблизились к Машке. Та явно оробела, но держалась молодцом. Из образа не вышла, более того, перестала излишне яростно крутить задом, будто ее за пятую точку кусали пчелы.
- Так, так, так, - протянул один из злодеев, любуясь Машкой с улыбкой, предвещающей придорожной труженице скорый и обильный заработок. - И кто это у нас тут?
Второй подошел ближе и вдруг звонко шлепнул ладонью по Машкиной попке. Та игриво взвизгнула. Лежащий рядом с Центом Владик побурел от ревности. Опасаясь, как бы Отелло не выкинул какую-нибудь глупость, Цент продемонстрировал ему красноречивую пантомиму - показал кулак, еще кулак, опять кулак, снова кулак. Владик все понял очень хорошо. Четыре удара таким кулаком, это гарантированная смерть, а уж свою жизнь он ценил куда больше, чем какую-то Машку.
- Что ты тут делаешь? - спросил тот из злодеев, что уже успел пощупать товар и, похоже, остался доволен.
- Мальчики, хотите развлечься? - предложила Машка.
- Да! - выдохнули оба почти хором.
Цент просиял - план пока что работал безупречно. Беспроигрышная ставка была сделана на хроническую сексуальную неудовлетворенность людей служивых. Цент не понаслышке знал, что это такое. Сам, в свое время, два года провел без женской ласки, если не считать единственного эпизода, нарушившего это неоправданно долгое воздержание. Да и эпизод был такой, что о нем до сих пор вспоминать было жутко. Потому что та повариха была ну такая страшная, ну такая жуткая, а зубы у нее были такие лошадиные, что после нее Цент вообще перестал чего-либо бояться. Лишь полтора года жития в святости могли заставить Цента влезть на этот ужас пола женского. Еще тогда, на службе, он поражался и возмущался заведенному в армии порядку, когда здоровых молодых кобелей силой лишали главной радости в жизни, ее, можно так сказать, смысла. Возможно, по замыслу командования, это должно было укрепить силу защитников отечества, их боевой дух, стойкость там, еще что-нибудь. На деле же выходило обратное: стражи земель русских неустанно думали о бабах, в силу чего думать о защите отечества и иных возвышенных вещах было уже некогда и нечем. Вот и бойцов Последнего ордена содержали, похоже, в тех же античеловеческих условиях.
Машка действовала строго по инструкции. Цент запретил ей просить за интимные услуги деньги. Вместо этого посоветовал брать еду. Девушка не забыла вводный инструктаж, и тут же заявила, что готова обрушить доблестных воинов в пучину блаженства хоть по одному, хоть всех разом всего-то за возможность сытно покушать плюс кое-что про запас. Задирать слишком высокую цену Цент ей запретил, опасаясь, как бы злодеи, пожадничав, не попытались воспользоваться Машкой бесплатно путем применения силы.
- Эй, Саня, тащи пайки, - крикнул один из злодеев оставшемуся в машине товарищу. Цент еще удивился, что он не вылез наружу с остальными, но когда тот наконец-то показался из салона с картонной коробкой в руках, все стало ясно. Ибо был он ну один в один Владик. Даже очки присутствовали.
- Ребята, вы чего? - заныл очкарик. - Это запрещено. Нельзя контактировать с выжившими.
