Фонарик оказался так себе, маленький и светил тускло. Цент включил его, ненароком направив луч света на себя. Подранок получил возможность рассмотреть своего обидчика во всех подробностях, и ему тут же захотелось не просто рыдать, а кричать диким криком. Перед ним стоял огромный, заросший щетиной и очень злой мужик. В правой руке он держал штыковую лопату, еще две лопаты с коротко опиленными черенками выглядывали у него из-за спины, где помещались крест-накрест в хитро сделанных самопальных ножнах. За пояс у субъекта был заткнут серп, из кармана выглядывал секатор. Несчастный паренек и знать не знал, что такие люди вообще водятся на белом свете. Никогда прежде он не сталкивался ни с кем подобным. Откуда же взялся этот монстр? Из каких глубин преисподней вылез, пробужденный от адского сна начавшимся зомби-апокалипсисом? И, самое главное, с какой целью? На последний вопрос ответ был более чем очевиден: демон явился, чтобы устроить кровавую жатву, организовать семь казней египетских и закатить геноцид горой.
- И когда пойду долиной смертной тени, то не убоюсь... - забормотал паренек, который от страха стал чрезвычайно религиозен.
- Тебя еще не пугали как надо, - разуверил страдальца Цент. - Не убоится он, ага! Что еще есть? Фонарика мало. Твоя жизнь дороже стоит.
- У меня больше с собой ничего нет, - захныкала жертва развода. - Не убивайте меня. Пожалуйста.
- А не с собой?
- Есть три банки тушенки, я их спрятал в тайнике. И еще там бутылка пива.
- А с тобой приятно иметь дело, - заулыбался Цент, подавая жертве руку. - Вставай, чего развалился-то? Пол холодный, простудишься.
Паренек при помощи Цента поднялся на ноги, точнее на ногу. Вторая нога болела, и вес тела не держала.
- Ну, рассказывай, куда это я попал? - потребовал отчета Цент.
- В сопротивление.
- Куда-куда? В сопротивление? Ну вот, адресом ошибся. Сам-то я шел в общину выживших. Ты не знаешь, где она?
- Это тут. Тоже. То есть, тут и община выживших, и сопротивление.
- Ишь как. И то и это. А ты мне в уши-то не льешь, хромой? Смотри, я такие вещи не прощаю, всех врунов нахожу и ввергаю в пучину немыслимых страданий.
- Это правда! - воскликнул паренек, очень боясь, как бы ужасный незнакомец сгоряча не пустил в ход свой кошмарный инвентарь.
- Ну, хорошо. Верю. Лицо у тебя честное. Обидно будет его ногой рихтовать. А придется, если ты мне соврал.
- Я не вру! Не вру!
- Не кричи. Или не в курсе, что снаружи зомби бродят?
- В курсе.
- Вот и веди себя тихо. Или я об этом позабочусь. Мы ведь этого не хотим?
Ладонь Цента легла на ручки секатора, паренек зашатался и приготовился рухнуть в обморок.
- Показывай дорогу, - повелел Цент, встряхивая слабонервного собеседника. - После трудных битв и долгих странствий конкретному пацану требуется отдых.
- Я не могу идти, - бледнея, прошептал паренек.
Центу показалось, что перед ним программист. Тот тоже постоянно ныл и жаловался на всевозможные недомогания, как будто кому-то, кроме него, есть дело до его недугов. К счастью, Цент овладел умением эффективно общаться с подобными людьми.
- Если не сможешь идти, я тебя прямо здесь добью, - спокойно сказал он.
Паренек вновь напомнил Владика - выпучил глаза, приоткрыл рот, явно не время своим ушам. Как будто бы прозвучало что-то неслыханное. Ну и, естественно, зазвучали глупые вопросы.
- За что? - простонал страдалец. - Почему?
- А если будешь спрашивать всякую ерунду, я достану секатор и....
- Я провожу! - выпалил бедолага.
- Не сомневался в тебе. Пошел вперед, я сразу за тобой. И помни - у меня рука не дрогнет, а уж как я виртуозно лопатой орудую, мог бы один летчик рассказать, если бы не замолчал навечно. Ты же не хочешь кончить так же, как он?
- Боже! Нет!
- Тогда давай без глупостей. Помни - жизнь твоя висит на волоске.
Запуганный до икоты юноша и не помышлял ни о каких глупостях. Помышлял он только о том, как бы распрощаться с этим кошмарным субъектом так, чтобы сохранить хотя бы некоторые признаки жизни в своем травмированном организме. Что интересно, после порции целительного запугивания нога почти перестала болеть, да и хромота исчезла. Точно так же исчезло желание предупредить своих товарищей громким криком, или еще каким-нибудь самоубийственным образом выбиться в герои посмертно. Цент и на этот счет предупредил нового друга, пообещав ему за малейшую попытку неповиновения пустить в ход серп. Какая именно часть тела страдальца ощутит на себе всю убийственную мощь орудия хлеборобов, Цент уточнять не стал, пускай лох сам додумывает. Тот и додумал, да такое, что увлажнился ниже ватерлинии.
