Впрочем, появление Цента ни для кого в общине не стало сюрпризом. Два товарища подранка, трусливо бросившие однополчанина на поле брани, уже обо всем растрепали, притом сделали это с безбожными преувеличениями. По их словам, на них напало целое войско жутких существ, кто говорил демонов, кто говорил мутантов, вооруженных, в разных редакциях, пулеметами, двуручными топорами и адскими вилами. Укрывшийся в подвале народ от таких известий пришел в состоянии паники, а вот Цент, услышь он это вранье, обязательно загордился бы. Хотя чему было удивляться, ведь он и стоил целого войска, хоть мутантов, хоть демонов? Крутой перец как-никак, активный участник первичного накопления.
Когда Цент, ведомый пленником, миновал длинный темный коридор, и вошел на территорию общины, его уже встречала обширная делегация. Народу было много, разных полов и возрастов, хотя преобладали относительно молодые люди от тридцати до пятнадцати. Они стояли плотной толпой, и всеми порами своих организмов интенсивно источали трусость. Цент едва не зажал нос, потому что концентрация страха в воздухе была нестерпимой, и, кстати, не его одного. От выживших несло. Многие, лишенные приятности ароматы, кои способно породить человеческое тело, пропитали собой воздух общины. В этом братстве зловоний смешивались воедино и вонь потных подмышек, и смрад нестиранных носков, и изо рта у кого-то несло как из выгребной ямы. Но самый зверский запах исходил из чьей-то зоны бикини. Судя по нему, в зоне произошло нечто непоправимо ужасное.
Более детальный осмотр встречающей делегации показал, что смрад является единственным серьезным оружием, имеющимся в арсенале у выживших. У троих Цент заметил в руках кухонные ножи, один держал пневматическую винтовку, вроде той, с который Цент охотился на Владика. И все. Огнестрельного оружия не было, лопат, вил, кос и прочих эффективных средств борьбы как с мертвецами, так и с живыми агрессорами, тоже. Да и вообще, народец как-то мало походил на воинов, ну или хотя бы на тех, кто в перспективе может ими стать. Глядя на толпу пахучих людей, трусливо жмущихся друг к другу и взирающих на него с безграничным ужасом, Цент наконец-то понял, куда он попал. Никакая это не община выживших, и уж подавно не штаб сопротивления. Это просто место, куда кучка лохов спряталась от проблем. Типичное, в сущности, поведение для лохов. Вместо того чтобы конкретно объяснить мертвецам, что те неправы, и этот мир принадлежит живым людям, лохи спрятались в подвале, фактически капитулировав без боя. Нет, не так ведут себя конкретные пацаны. Конкретные пацаны не ждут ничьей помощи, не отсиживаются по подвалам, они решают проблемы. В экстремальной ситуации лох выживает, а конкретный пацан живет на всю катушку, ибо только в темные времена у него появляется возможность полностью раскрыть свой немалый потенциал. Вот взят хоть его самого. Кем он был во времена невыносимой стабильности и отвратительного порядка? Никем. Пустым местом. Извозчиком. И еще с Анфисой спал. Трудно было по такой жизни не утратить остатки крутости и конкретности, но Цент сберег их в себе, в отличие от многих других, прежде сильных и авторитетных. Он словно бы чувствовал, что весь этот порядок ненадолго, что рано или поздно он сменится привычным и родным сердцу хаосом, нужно только дотерпеть, дождаться, не дать превратить себя в лоха. А те люди, что стояли перед ним, являлись детьми стабильности. Если они что-то и слышали о свободных девяностых, то только разные лживые страшилки. Дескать, ой какие это жуткие были времена, ой как плохо всем жилось. Зарплаты учителям не платили, все заводы обанкротили и разворовали. Раньше, мол, танки делали, а стали сковородки. А как же их не делать, если в стране по три танка на душу населения, а сковородку нормальную днем с огнем не сыщешь? На танке-то не больно яичницу с сальцем пожаришь. Или там молоденькую картошечку. Блины. Да просто мясо, свежее, вкусное и сочное, если бы оно еще было. Нынешние юноши и девушки, не заставшие славные советские времена, ведь и не представляют себе, как это, когда приходишь в магазин с полными карманами денег, а на прилавке видишь только пыль.
Люди, которые стояли перед Центом, были теми же совками, которым казалось, что окружающая реальность нерушима как небезызвестный союз свободных республик. Тоже планы строили на сто лет вперед, ипотеки там всякие брали, детей за деньги рожали, о карьерном росте пеклись. И думали, что так оно и будет еще тысячу лет, а то и дольше. В тишине и покое каждый лох проживет, крутого же пацана выявляет суровая година.
И все же, не теряя надежды, Цент решил провести контрольный тест. Без предупреждения и объективных на то причин он вдруг скорчил чудовищно свирепую гримасу и зарычал как лютый зверь. После этого все стало ясно окончательно. Народ шарахнулся от него как от оголенного провода, какая-то слабонервная самка произвела на свет пронзительный визг, а хромой проводник подкатил глаза, зашатался и рухнул на грязный пол.
