Он хотел спросить, как далеко до общины выживших, и рискован ли путь, как вдруг Машка вытаращила глаза, вскинула руку с оттопыренным указательным пальцем, и завопила:
- Вертолет!
Владик обернулся, и едва не возрыдал от счастья, потому что возлюбленная сказала правду. Крошечная точка в небе уже приблизилась настолько, что приобрела вполне узнаваемые очертания, да и грохот двигателя теперь заглушал все прочие звуки. Это был миг блаженства. Он нашел свою любовь, он обрел спасение, да и от Цента избавился. Лучший день в жизни! Теперь их с Машкой отвезут в безопасное место, где они будут жить долго и счастливо, поженятся, заведут пару крутых компьютеров и будут сутки напролет ходить в рейды на героическом уровне сложности.
Машка махала руками, привлекая внимание экипажа вертолета, Владик тоже, но этого и не требовалось. Их определенно заметили еще издалека, потому что в какой-то момент вертолет слегка изменил курс и направился точно в их сторону. Когда же он подлетел ближе, Владик заметил некую странность. Вертолет был немного необычный. Необычный, главным образом, тем, что в нем не было пассажирского отсека, а на его месте из корпуса росли странные короткие крылья, увешанные пушками и ракетами. Программист догадался, что это боевой вертолет, и для перевозки пассажиров он не предназначен. Но как же, в таком случае, их эвакуируют в безопасное место? И почему на корпусе машины, вместо знакомой символики, какой-то странный, нигде прежде не виданный, знак?
Но Владик тут же поспешил утешить себя, решив, что это просто разведчик, который передаст их координаты на базу, и оттуда уже пришлют нормальный спасательный вертолет. А странный знак на корпусе.... Да мало ли. Владик плохо разбирался в армейской символике. Главное, что их нашли, и они спасены. Они да. А Цент нет.
Вертолет завис над улицей, напротив их крыши, и снизился настолько, насколько это было возможно. В его кабине Владик разглядел пилота в шлеме, и помахал ему рукой. Машка тоже махала и рыдала от счастья. И ей и Владику не верилось, что весь этот зомби-кошмар для них наконец-то закончился.
На днище вертолета открылись створки, из сокрытой в корпусе ниши наружу показалось нечто, похожее на пушку. Машка продолжала рыдать от счастья, Владик тоже всхлипывал, но уже без прежнего азарта. А когда пушка шевельнулась и нацелилась прямо на них, его взяли сомнения относительно шансов на долгую и счастливую жизнь.
- Эй! Мы не зомби! - завопил Владик, поскольку подумал, что пилот принял их за мертвецов. - Мы люди! Живые люди!
Ошибка, впрочем, была маловероятна. Вертолет висел достаточно низко, чтобы пилот мог в деталях рассмотреть двух людей на крыше здания.
- Что? Что такое? - прокричала Машка.
Трудно сказать, что побудило Владика к бегству. Возможно, сработала интуиция или инстинкт какой-нибудь, чудом переживший годы покоя, безопасности и компьютерных игр. Но в какой-то момент Вадик рванулся с места, таща на буксире ничего не понимающую Машку. А вслед за тем грянул выстрел и взрыв. Ударной волной из Владика вышибло сознание и полкило всевозможных анализов, но жесткое соприкосновение с крышей вернуло его в чувства. Рядом визжала Машка, вся окровавленная и страшная. Ее, как и Владика, посекло бетонной крошкой. Но программист не чувствовал боли. Он вообще мало что чувствовал, и мало что слышал - ко всему прочему его еще и оглушило взрывом.
- Вставай! - визжала Машка, дергая самца за руку.
Владик сгреб все силы в кулак, но тех оказалось так мало, что они тут же просочились сквозь пальцы. Благодаря дикому антинаучному везению ему как-то удавалось до сих пор выживать в мире, населенном зомби, но на то, чтобы тягаться с новейшими образцами военной техники, удачи уже не осталось. Владик понял, что это конец. Ноги его не слушались, руки тоже. А в голове вертелся только один вопрос: за что?
Вертолет уже наводил орудие повторно, планируя добить своих жертв, но в этот момент в дело вмешалась третья сила, могучая, авторитетная и крутая. Цент, поднявшийся на крышу и ставший свидетелем атаки с воздуха на позицию очкарика, понял для себя лишь одно - какой-то попутавший берега субъект на вертушке хочет самым наглым образом лишить его удовольствия лично разделаться с программистом. Это было, во-первых, не по понятиям, а во-вторых, просто хамство и свинство. Не для того Цент так долго берег Владика, чтобы позволить кому-то другому отнять его жалкую жизнь.
- Он мой! - взревел Цент, вскидывая над головой лопату. В детстве, еще до того, как купили пневматику, Цент неплохо освоил лук и копье, так что опыт был. И руки все помнили. Посланная в цель могучим броском, лопата со свистом взрезала воздух и, пробив стекло в кабине вертолета, вошла внутрь на весь штык. Пилота она не задела, но этого и не требовалось. Тот с испугу дернул штурвал, и машина, завалившись на бок, зацепила лопастями край крыши.
