- Давай уж помогу, немощный, - сжалился Цент. Похоже, даже у этого черствого, грубого, склонного к насилию и массовым репрессиям головореза, сердце было не каменное. Владик потянулся к Центу с надеждой - неужто в бездушном изверге проснулась человечность? Поздновато она глазки продрала, но еще не все потеряно. Есть еще шанс адаптировать дикого Цента для жизни среди нормальных людей. Еще, глядишь, станет уважаемым членом общества, устроится на постоянную работу, а там семья, дети....
Когда пальцы Цента обхватили нос Владика и потянули его вверх вместе с прочим организмом, программист чуть не умер от отчаяния и горя. Да сколько же можно? - хотелось крикнуть ему. Доколе будет продолжаться эта пытка? Ведь пытать, вроде бы как, собирались пленника. Если Цент над ним так издевается, что же ждет того бедолагу?
Владик орал и извивался, Цент, радостно хихикая, крутил ему нос так и этак. В какой-то момент под пальцами что-то хрустнуло. Программист взвыл. Цент сделал вывод:
- Кости хрупкие. Кальция мало ел. Надо будет тебя яичной скорлупой подкормить основательно.
После этой угрозы Владик лишился чувств.
- Вот же неженка, - досадливо проворчал Цент. - Это его еще всерьез не били, а он уже готов. Ох, нелегкое это дело - очкарика в человека превращать. Ну, ладно, я не я буду, если не сделаю из него конкретного пацана. Пускай отлежится, потом продолжим. А сейчас мы займемся тобой.
- Не надо! - взвыл пленник. - Я все скажу!
- Даже так? Ну-ну. Поглядим. Для начала говори, кто такой сам и кто твои приятели?
- Оперативная группа.
- Что-то вроде сказал, а вроде и ничего. Я и так понял, что вы не грибники. Откуда сами?
- Нас наняли еще до всех этих событий. Какая-то частная компания. Они сказали.... Я плохо помню. Все как будто во сне происходило.
- Я помогу тебя проснуться, солнышко, - пообещал Цент, поднося к лицу пленника окровавленный секатор. - Слышал, амнезия хорошо лечится кастрацией. Проверим?
- Но я действительно почти ничего не помню, - зарыдал несчастный, прекрасно понимая, что эти ужасные угрозы запросто могут притвориться в жизнь.
- Не хотел я до этого доводить, - покачал головой Цент, начав стаскивать с пленника штаны, - да вижу иначе не наладить нам полноценного диалога.
- Подожди! Не надо! - взвыл страдалец. - Я понял! Нам все время давали какие-то таблетки, это из-за них у меня провалы в памяти. Они нас зомбировали. Подчиняли своей воле и заставляли делать ужасные вещи. Я тоже жертва. Мы на одной стороне.
- Уж ты скажешь! - протянул Цент. - На одной, ага. Нет уж. Я с этой стороны секатора, а ты с той. По разные мы стороны, умник. Эй, очкарик! Ну! Околел что ли?
Удар ногой в крестец вернул Владика к жизни. Тот застонал, открыл глаза и увидел над собой чью-то кошмарную харю.
- Это ад? - спросил программист слабым голосом.
- Нет, - огорчил его Цент.
Владик зарыдал от отчаяния. А он так надеялся очнуться в аду. Там так хорошо, так уютно, так здорово: черти, демоны, котлы с кипящим маслом и никакого Цента. Предел мечтаний!
- Вставай, хворый! Дуй к Машке, скажи, что я притомился и оголодал. Пускай несет ленч. Перекушу на рабочем месте.
Программист, пошатываясь, побрел исполнять поручение. Машку он застал на импровизированной кухне, где та, исполняя приказ Цента, пыталась приготовить борщ. Дело оказалось непростое, и уже в самом начале Машка столкнулась с рядом серьезных трудностей. Начать следовало с того, что борщ она варить не умела, никогда этого прежде не делала, потому что дома готовкой занималась мама, а дочь если и видела где-то еду, то только в своей тарелке. Основываясь на результатах визуальных наблюдений, Машка отчасти разгадала секретную формулу борща. Так, например, было очевидно, что борщ состоит из воды, картошки, лаврового листа и еще чего-то. Тут возникла вторая трудность, ибо из всего перечисленного в наличии была только вода. Машка налила ее в кастрюлю, поставила ту на газовую плиту, которую ныне покойные обитатели убежища притащили с поверхности вместе с небольшим баллоном пропана, после чего стала помешивать оную половником и ждать вдохновения. Вода варилась, варилась, затем закипела. Машка подумала и убавила огонь под кастрюлей. Процесс кипения стал менее бурным и стабилизировался. Еще раз тщательно перемешав воду, Машка зачерпнула немного половником и совершила акт дегустации. Результаты оной не обрадовали. Несмотря на все усилия, та так и осталась водой, борщом от нее даже не пахло. Догадываясь, что путем длительного кипячения воду едва ли удастся превратить в борщ, Машка пошарила по сусекам, и нашла пачку соли. Посолила. Перемешала. Попробовала. Вода осталась все той же водой, только соленой. Притом соли неопытная кухарка сыпанула столько, что при снятии пробы у нее глаза полезли на лоб. Стало ясно, что сыпать все содержимое пачки на пятилитровую кастрюлю не следовало, можно было бы ограничиться половиной.
- Привет, - сказал Владик, проникая в кухню.
- Попробуй, - предложила ему Машка, протягивая программисту половник с водой.
