Тёмные всадники полностью

Кончик ее пера пропитался чернилами, и черная капля разбилась о бумагу, когда она слишком поспешно опустила перо на строки блокнота.

Элемент, написала она, с тревогой ожидая привычного покалывания на шее. С разочарованием она дописала свою фразу. Если бы Бенджи был доступен в тот момент, как это иногда случалось, двух слов было бы достаточно, чтобы перенести ее в Цитадель. Теперь ей оставалось только надеяться, что он не будет ждать три дня, прежде чем ответить ей. Она испытывала искушение позволить ему поверить, что ей удалось изучить кольцо архиепископа, чтобы заставить его прийти быстрее. Но она отбросила эту мысль.

Природный элемент, что ищет свою мечту. Тот, кто играет с иллюзиями, кто всегда искажает свой образ, чтобы казаться одновременно тем, кем он является, и тем, кем он не является. Что это такое?

Она подняла голову, огляделась, чтобы придать себе непринужденный вид. Упорно смотреть в блокнот, наверное, не очень естественно. Совсем рядом завсегдатай таверны разговаривал сам с собой, жалуясь на паломников, дворян и купцов, которые приехали на собрание Штатов и засоряли улицы его старого доброго города, не обращая ни малейшего внимания на местных жителей, таких как он, построивших его своими руками. Последнее замечание вызвало у подавальщицы за стойкой усталый вздох. Он обвинил рыцарей в самой страшной клевете.

– Хочешь знать, что я думаю? – сказал он, тряся своей пивной кружкой под носом у подавальщицы. – Эти рыцари настолько горды, что, когда они добираются до озера, вуивру не нужно ничего делать, чтобы убить их: им достаточно взглянуть на свое отражение, и паф! Когда они видят свои претенциозные лица, они сразу же умирают! И вуивру остается только помочь себе! Ах! Приятного аппетита!

– Верно, ты завидуешь, вот что я скажу, – ответила она с неопределенной гримасой. – Слава – это не для всех.

Вдруг мужчина допил свое пиво и резко опустил кружку:

– Еще одну!

Брисеида так поспешно положила блокнот обратно в сумку, что задела на столе флакон с чернилами.

– Эй! Демуазель! Здесь не свинарник! – выкрикнула подавальщица.

– Простите…

– Кто теперь будет отмывать эти чернила?

– Я вернусь… Позже…

– То есть как позже? Ты шутишь? Эй, вернись!

Брисеида покинула таверну так быстро, как только могла, и побежала по переулкам, едва избегая грязных луж, ее поднятое платье нарушало все рамки приличия. В большой зал богадельни она вошла, тяжело дыша:

– Нужно записаться!

Лиз, которая нашла новое платье, освободила для нее место на своей скамье перед столом, за которым они все собрались. Энндал, сидевший на маленьком табурете в конце стола, был похож на подсудимого, за которым наблюдают присяжные.

– Я знаю, где спрятан вход в замок Ольхового короля, – добавила Брисеида. – Именно там находится мечта его госпожи. Я могу объяснить.

– Идем в спальню, – приказал Менг.

– Нужно записаться, – повторила Брисеида, переводя дыхание, как только вошла в комнату. – Мне удалось поговорить с отцом Попьяном в исповедальне, и он сказал мне, что я найду дворец Ольхового короля и саму память о его госпоже с помощью природного элемента, который все еще ищет свою мечту.

– Ты ходила на исповедь? – удивился Эней.

– Энндал, наш единственный шанс добиться результата, пока мы находимся в этом времени, – это пойти и встретиться с вуивром. Природный элемент – озеро! Только озеро может быть тем, что оно есть, и чем-то другим одновременно, благодаря своим отражениям! Вуивр находится там потому, что охраняет вход во дворец Ольхового короля, это же очевидно!

– И Уста адовы тоже? – спросил Эней.

– Ложная зацепка. Точно сказать нельзя, но мы должны рискнуть, мы должны пойти и поймать вуивра с помощью моих песочных часов, как предложил Леонель!

– Успокойся, тебе не нужно нас убеждать, – сказал Менг. – Я не думаю, что Элита подталкивает нас к охоте на вуивра, который заманит в ловушку. И если дворец Ольхового короля находится там, то нет смысла медлить. Остается только пойти и записаться для участия в турнире. Тогда я уверен, что лейтенант Бодуэн будет рад снабдить нас всем необходимым для путешествия. Идемте.

Сорок лет воинской карьеры в качестве предводителя самой большой армии своего времени дали Менгу определенное самообладание. Все вскочили на ноги. Энндал не протестовал. Побледнев и склонив голову, он сунул меч в ножны на спине и последовал за генералом.

Молча они мчались по переулкам верхнего города, зигзагами проскакивая между прохожими и лавками торговцев. Они пересекли крепостные валы, спустились по тропинке возле большого моста, ведущего в нижний город, и пошли вдоль реки к лугу, усеянному множеством разноцветных палаток.

Чем ближе они подходили, тем больше Энндал медлил, становился бледнее. Наконец, когда до первой палатки оставалось менее двухсот ярдов, он остановился, выхватил меч и со злостью вонзил его в мягкую землю на берегу реки: