Герман завернул за угол и увидел, как двое держат Ирку, заломив ей за спину руки. Она, скуля от боли, согнулась. Третий, довольно крепкий, невысокого роста, стоял спиной к Герману и что-то пытался нашарить у нее под курткой. А может, раздеть?
Все три налетчика были одеты прилично — спортивная обувь, штаны-треники, куртки, у одного поверх кожанки свисал капюшон от флисовой толстовки. В общем, на гопников ребята не походили. Типичные студенты, таких Герман почти каждый день наблюдал в университете.
— Ща мы тя поюзаем немного, не ерзай, — со смешком проговорил тот, что стоял к Герману спиной.
И тут внутри Германа будто что-то лопнуло, подобно вылетевшей пробке шампанского, волна негодования запенилась и стремительно полезла наружу.
Он сорвался с места, подбежал к невысокому, который пытался раздеть Ирку, и со всей силы огрел его портфелем по голове. Налетчики не ожидали подобного вмешательства и доли секунды просто смотрели на Германа. Третий же, на которого удар совсем никак не подействовал, повернулся к Герману лицом, проревел: «Ты чо, дядя, попутал?» — и с размаху врезал Герману по подбородку.
Герман рухнул навзничь, выпустив из рук портфель. Тот отлетел, брякая об асфальт металлической пряжкой. Где-то в затуманенном разуме пронеслась мысль: «Ну вот, совсем новый». Во рту появился солоноватый привкус.
Раздался в три голоса гогот. Невысокий, огретый портфелем, склонился над Германом с искривленным ухмылкой лицом. В глазах двоилось. Герман проморгался, и тут в фокусе зрения появилась занесенная над его головой нога в массивном ботинке с толстой, рельефной подошвой.
Еще до того, как в голове промелькнула мысль: «Вот и все», — он машинально выкинул вверх ногу. Она прилетела строго в промежность налетчику. Парень моментально сжал колени, отлетел и в паре шагов от Германа повалился на бок. Свернулся калачиком, руками схватившись за свое хозяйство, и скулил, подобно щенку.
Двое остальных, возмущенные таким поведением, выпустили девушку и стеной пошли на Германа, который только-только с трудом поднялся. Ему ничего не оставалось, как согнуться пополам и с диким воем помчаться тараном на них. Одного, что с капюшоном, получилось сбить с ног. А второй точным ударом по шее уложил Германа. И уже когда бедный спасатель стоял беспомощно на корточках, несколько раз пнул под дых, потом по животу так, что у Германа потемнело в глазах, дыхание перехватило. А мышцы в диком спазме тут же вытолкнули содержимое желудка наружу.
— Я полицию вызвал, — прохрипел Герман между приступами рвотного рефлекса.
Выругавшись, троица поспешила скрыться. Встречаться со стражами правопорядка в их планы не входило. Скрюченного товарища двое налетчиков поставили на ноги и, подхватив под мышки, поволокли за собой. Тот еле передвигал ногами, то повисая на руках своих дружков полностью, то делал слабые попытки бежать на цыпочках.
Ирка вся дрожала. Ее колотило от испуга так, что зубы стучали.
— Герман Петрович! Герман Петрович! — твердила она как заведенная, не зная, с какой стороны подойти к избитому по ее вине преподавателю.
Герман отполз от блевотины и сел на корточки так, чтобы живот был как можно сильнее зажат. Ему казалось, что боль так немного тише.
— Когда же вы успели полицию-то вызвать? — спросила ошарашенная Ирка.
— Да соврал я, — процедил Герман.
Голова гудела, подбородок начал саднить. Герман чувствовал, как распухает губа. Языком он проверял, все ли зубы на месте. И прислушивался, не решит ли желудок еще извергнуть из себя содержимое, хотя, по ощущениям, там уже ничего не осталось. Соленый вкус крови теперь перебивала горечь — последней выходила одна лишь желчь.
— А-а-а, — протянула Ирка, — это вы здорово сообразили.
Наконец-то, обуздав немного свои трясущиеся руки, она достала платок и приложила к губе Германа.
— А может, и правда вызвать, а? — робко спросила она.
— Кого? — не понял Герман.
— Ну полицию… или «Скорую»? Вам, наверно, к врачу надо. Сильно вас, а?
— Не, не надо вызывать, все нормально. Подумаешь, помяли немного. — Ему было неловко раскисать в присутствии своей же студентки. Тем более что Рембо из него не вышел. Ну хоть так, зато девчонка цела.
— Пойдемте ко мне, я раны вам обработаю. Тут недалеко, это как раз мой двор.
Герман посмотрел на Ирку с сомнением. Она прочитала немой вопрос и, не дожидаясь, когда преподаватель его озвучит, поспешила пояснить:
— Родаков дома все равно нет, они на гулянку ушли, праздновать день рождения отцовского шефа. Так что еще долго не придут, не переживайте.
Что ж, это лучше, чем валяться рядом со своей блевотиной посреди двора, рассудил Герман.
Ирка помогла ему встать и побежала за портфелем.
— Ох, я уж и забыл про него, — пробормотал Герман.
Квартира у Ирки оказалась просторная, со вкусом обставленная простой, но благородной мебелью. Девушка усадила своего спасителя на кухне, разложила перед ним аптечку со всевозможными примочками по случаю: и йод, и зеленка, и пластыри, и бинты с перекисью водорода. Герман смотрел на эти нехитрые приспособления с грустью.
