— Вы понимаете, Альберт Селиверстович, мы создали рабочую группу из самых лучших специалистов. Они уже несколько месяцев трудятся над концепцией. А учитывая, что для изучения и подробного описания бизнес-процессов нам нужно отправить на производство человека два минимум — это перелет плюс проживание, то тридцать процентов от суммы договора вполне обоснованно. К тому же я не думаю, что мы ограничимся двумя, предприятие у вас масштабное, а для достижения наилучшего эффекта пройтись по вершкам будет недостаточно. Вам нужна система, полностью адаптированная под ваши особенности, поэтому и вникать нам придется во все тонкости.
Альберт Селиверстович с приведенными аргументами не спорил. К тому же Светлана подкрепляла каждую фразу ослепительной, доведенной до совершенства, улыбкой. Она выглядела дружелюбной и обольстительной, но без перегибов, точно дозированной — ни намека на пошлость, ни грамма вульгарного. А в сочетании с женственным платьем, которое собиралось в элегантную драпировку на груди и подчеркивало приталенным силуэтом хрупкость фигуры, превращалась в безотказное оружие на поражение. Даже если и зарождалась у собеседника мысль возразить, то при виде этой улыбки все сомнения рассеивались.
Впрочем, как заметил Герман, клиента больше волновали вопросы безопасности и защиты конфиденциальности. Герман уловил, что речь идет даже не о коммерческой тайне, а о государственной.
— Все допуски, конечно, ваши люди не получат. Да это и не нужно. Но все-таки некоторые бумаги оформить придется, — растягивал свою речь, будто смаковал, Альберт Селиверстович.
«И тут какие-то государственной важности дела, — думал Герман, — сплошные тайны и секреты. Можно подумать, нужны они нам…»
По воодушевленному виду, с которым Светлана вылетела из старого, еще дореволюционного здания в исторической части столицы, Герман понял, что переговоры прошли удачно. Его же больше радовало то, что они позади.
— Это надо отметить! — безапелляционно заявила Светлана. — И я даже знаю, куда мы сейчас пойдем.
Герману хотелось лишь одного — расслабиться, добраться до своего номера и укрыться там. Но умом он понимал, что было бы глупо и даже непростительно, оказавшись в Москве, просидеть сиднем в гостинице все это время.
Они прошлись по Тверской улице, той самой, что ведет к Кремлю. Вымощенный плиткой тротуар, шум от снующих рядом машин, перебивающие друг друга голоса, множество мелькающих перед глазами лиц — Герману казалось, что его полностью засасывает в водоворот. Изредка он ловил свое отражение в стеклянных витринах дорогих магазинов — растерянное, оторвавшееся от своего хозяина, навеки пойманное в мир зазеркалья. Герману подумалось, что и он так же пойман и все никак не может выбраться из какого-то странного мира, которому не принадлежит.
Герман поднял глаза — статные и величественные каменные дома, что стояли, словно атланты, вдоль Тверской, впечатляли. При взгляде на строгую лепнину, на массивные стены «сталинок» захватывало дух. Множество пережитых этим городом эпох оставило здесь неизгладимый след — от царских времен до дней великого вождя. Герману вдруг захотелось дотронуться до стен, нырнуть в глубину дворика, представить, какие люди могли тут жить десять, двадцать лет назад. Город со своей судьбой, словно живой, смотрел на него с высоты каменных великанов.
Они свернули на проулок, которым оказался Тверской бульвар. Через узенькую полоску проезжей части располагалась зеленая аллея, вдоль пешей дорожки тянулись скамеечки. Не спеша прогуливались люди. Герману захотелось очутиться там, предаться неге, погреться на солнышке и любоваться старинными домами, украшающими по обе стороны уютный бульвар.
— Мы пришли, — сказала Светлана и остановилась напротив невысокого дома.
От кафе «ПушкинЪ» веяло русским духом, той стариной, что, казалось, витает повсеместно в этом городе, прячется за наносным налетом современности.
— Это просто культовое место, — щебетала Светлана, — побывать в Москве и не зайти в этот ресторан — все равно что ничего не увидеть. Сейчас сами убедитесь.
У входа их встретил услужливый швейцар и проводил внутрь. На второй этаж они поднимались в старинном лифте — таких Герман в жизни не видел. Официант задвинул резные кованые шторки, закрыл внешнюю дверь со стеклянным окошком, и механизм заработал.
Приглушенный свет, маленькая будка, низкий потолок, только три кнопки, которые с необычайной силой нужно вжимать внутрь и которые с таким же необычайным шумом отжимаются на нужном этаже. От плавного, медленного хода лифта замирает дыхание — доедет или не доедет?
На втором этаже их уже ожидал официант. Как только он открыл внешнюю дверцу и раздвинул резные шторки, Герман со Светланой встретились с мужчиной, лицо которого показалось невероятно знакомым. Светлана, будучи не в силах скрыть удивление, уставилась на несчастного, который уже хотел нырнуть в лифт.
— О! Здравствуйте! — с придыханием выговорила она, так и не сдвинувшись с места.
