— У меня не та профессия, чтобы кого-то разыгрывать. Да и чувство юмора мое, боюсь, вам не понравится. — Он улыбнулся, отчего темный носогубный треугольник зловеще расползся по лицу.
При виде улыбки в сочетании с металлическим блеском глаз по телу Германа пробежала дрожь. Знакомиться с чувством юмора собеседника ему точно не хотелось.
— Тогда я не понимаю…
— Как вы получили эти цифры? — не дожидаясь, пока преподаватель придет в себя, спросил мужчина.
— Да просто с потолка взял, — растерянно ответил Герман.
— Герман Петрович, я не знаю таких потолков, на которых бы красовалась государственная тайна, — ухмыльнулся собеседник.
— Да придумал я, — продолжал Герман, — я постоянно составляю бюджеты, рисую финансовые показатели вымышленных предприятий для различных практических заданий. Это просто цифры для упражнения, как манекен. Студенту важно показать свои знания, так какая разница — живое предприятие или модель?
— А если я вам скажу, что знаю, как вы получили эти данные?
Герман уставил глаза на человека с военной выправкой и не нашел, что ответить. Тот продолжал с таким же невозмутимым видом:
— Вспомните хорошенько, как вы работали?
Герман почувствовал, как скользит по спине, оставляя мокрый след, холодная капля пота, рубашка прилипла к коже, под мышками он ощутил ту же влагу. Ему и вспоминать не нужно было. Конечно, эти цифры, как и многие статьи, ему продиктовал голос — тот самый таинственный и ночной шепот.
— Я часто работаю по ночам, — забормотал Герман, потрясенный таким напором человека из органов, — и мысли сами иногда текут, будто под диктовку… Я и сам не знаю…
— И уж совсем занимательное совпадение вышло, когда вы стали работать с тем самым холдингом, — продолжал незнакомец.
— С каким «тем самым»?
— Чей проект так непредусмотрительно вложили в дипломную работу студента.
Герман сначала не понял. Но потом вспомнил беспокойство исполнительного директора, его чаяния о сохранении конфиденциальности и оформлении допусков. Так это тот самый холдинг!
— Я даже не знал, что они производят военную продукцию.
— Вы не знали, а Папандреудис знал.
Герман молчал. В его голове начала складываться интересная картина. Получается, Константин внушал ему данные, хотел привлечь к работе, и уж точно одной и-эр-пи системой бы тут не обошлось. Планы у Константина были гораздо масштабнее.
— Конечно, нам интересно, — продолжал мужчина, — откуда он мог черпать подобные знания, но большую ценность все-таки представляют его способности внушать мысли. И мы полагаем, что с некоторых пор вы тоже ей обладаете.
— А это еще с чего вы взяли? — встрепенулся Герман.
— Ну, Герман Петрович, мы наблюдаем не первый день, — со снисходительной улыбкой произнес собеседник, — и лучше вам согласиться на сотрудничество…
— Сотрудничество? О чем вы?
Мужчина отвечать не торопился. Он отложил бумаги в сторону, встал, неспешно вышел из-за стола.
— Может, все-таки чайку? Нет? Ну а я выпью, пожалуй.
Герман с нетерпением наблюдал, как тот наливает себе кипяток в кружку, медленно, словно специально желая помучить допрашиваемого, опускает один кубик рафинада в дымящуюся воду, потом другой. Большими толстыми пальцами так же медленно открывает коробочку с чаем, достает пакетик, разматывает ниточку с ярлычком. В Германе уже начала подниматься волна негодования. Ему захотелось вскочить, ударить кулаком об стол, гаркнуть на своего мучителя, чтобы тот поторапливался и не тянул кота за хвост. Но, вспомнив, что находится в стенах федеральной службы безопасности, решил подождать, лишний раз не искушать судьбу.
Мужчина, закончив церемониал по приготовлению чая, вернулся на свое место, уселся, поставил перед собой кружку и так же степенно продолжил:
— Такие люди, которые могут внушить любую мысль, на вес золота. Неужели вы не понимаете, что это лучше всякого оружия? Даже сильнее атомной бомбы! Честно говоря, когда есть такие способности, и пресловутая «красная кнопка» не нужна. И вы думаете, мы просто так позволим вам расхаживать по улицам?
Быть подопытным кроликом или марионеткой в политических играх Герман не больно-то желал. Подобные перспективы рисовали в его воображении будущее исключительно в мрачных тонах.
— А если я не соглашусь?
— Думаю, вы все-таки поступите благоразумно, — ответил мужчина, отпил из чашки и не торопясь продолжил: — Альтернатив у вас не так много.
— В смысле?
— Около трех лет назад научная группа под вашим руководством выиграла конкурс на получение гранта, помните такое?
— Да, что-то было…
— Замечательный грант, как это… для государственной поддержки молодых ученых. Звучит-то как, а?
— Но при чем тут грант? — Герман начинал нервничать.
— Вы, кажется, должны были представлять отчеты, так?
— Ну да.
— Ай-яй-яй. — Собеседник театрально покачал головой.
— Я не понимаю…
— Какой у вас проект был? Над чем ваша группа работала?
— Да я и не помню уже точно. — Герман потерял нить разговора и совсем не понимал, как эти гранты, про которых он уже давно забыл, связаны с делом, — я в нескольких группах участвовал в разные годы. Так сразу и не припомню.
